КПРФ * МЫ - ЛЮДИ ОСОБОГО СКЛАДА (Сталина читая заново)

[an error occurred while processing the directive]

Реклама на КПРФ.ру

[an error occurred while processing the directive]

МЫ - ЛЮДИ ОСОБОГО СКЛАДА
(Сталина читая заново)

11.01.2003
Валентин ЧИКИН, "Советская Россия"

ЕСЛИ БЫ его спросили в конце пути, что было самым многострадальным и дорогим сердцу, он наверняка бы ответил: большевистская партия. Четверть века ее взращивал и пестовал Ленин. Со своими верными учениками. Одного из них он вычислил своим особым счетом и поставил у штурвала, вручив партийные лоции.
Вся сталинская жизнь от зари до заката посвящена партии: с того момента, когда 19-летним юношей он был повенчан революционным вступлением, и до последней мартовской безмолвной беседы с теми из Политбюро, кто прибыл в трагическую ночь на подмосковную дачу. Партия для него - и первая любовь, и орден меченосцев, и Олимп, и Голгофа...
Сколь суров и значим сам жребий вести за собой и быть первым в ответе за судьбу партии, он в полной мере осознал сразу в январе 24-го, когда страну постигло величайшее из бедствий. На руках 45-летнего Генсека, пребывавшего до того в тени исполинской ленинской фигуры, оказалось израненное, кровоточащее тело полумиллионной РКП. За 15 месяцев, пока Ильич был скован жестоким недугом, подняли головы все антипартийные горгоны, была развязана разрушительная дискуссия с повсеместным голосованием "за" или "против" линии ЦК, а троцкисты вперяли свои уничтожающие взоры, ожидая, когда же окаменеет цекистское руководство.
Но... Мы люди особого склада.
Вечером, накануне ленинских похорон, погруженный в глубокий траур Второй съезд Советов СССР ждал выступления нового лидера партии "по поводу смерти В.И. Ленина". Прозвучала Клятва. Это не оговаривалось, не замышлялось. Родилось с неизбежностью. Сталин знал за собой такую творческую особенность - в минуты наивысшего нервного напряжения, перед угрозой опасности в нем перестраивались какие-то регистры: размеренная с чеканной логикой, чуть ироничная речь уступала место высокому звучанию поэтической струны. Так родилась и Клятва. Он произнес ее глухим взволнованным голосом, однако четко выговаривая каждое слово, впервые обращаясь к Ильичу на "ты", как к павшему в битве старшему брату. И первое заповедное слово - о партии.
- Мы, коммунисты, - люди особого склада. Мы скроены из особого материала. Мы - те, которые составляем армию великого пролетарского стратега, армию товарища Ленина. Нет ничего выше, как звание члена партии, основателем и руководителем которой является товарищ Ленин. Не вся кому дано быть членом такой партии. Не всякому дано выдержать невзгоды и бури, связанные с членством в такой партии. Сыны рабочего класса, сыны нужды и борьбы, сыны неимоверных лишений и героических усилий - вот кто прежде всего должны быть членами такой партии...
УХОДЯ ОТ НАС, ТОВАРИЩ ЛЕНИН ЗАВЕЩАЛ НАМ ДЕРЖАТЬ ВЫСОКО И ХРАНИТЬ В ЧИСТОТЕ ВЕЛИКОЕ ЗВАНИЕ ЧЛЕНА ПАРТИИ. КЛЯНЕМСЯ ТЕБЕ, ТОВАРИЩ ЛЕНИН, ЧТО МЫ С ЧЕСТЬЮ ВЫПОЛНИМ ЭТУ ТВОЮ ЗАПОВЕДЬ.
И далее - клятвенное слово хранить как зеницу ока единство партии.
Он произносит это, сознавая, что партия все еще под ударом, хотя жестокие атаки фракционеров отбиты, но сколько их еще впереди. Он произносит это, сознавая, что величайшим агитатором за укрепление и умножение рядов РКП станет сама Ильичева смерть. Развернется ленинский призыв в партию, на заводах и фабриках, на полях и в лабораториях, во всем обществе заговорят о недюжинном характере и боеспособности партии, о ее решающей роли в судьбе России.
ЧЕРЕЗ ДВА МЕСЯЦА Сталин выкроит времечко, чтобы подготовиться к "семинарию по ленинизму" в Свердловском университете, и тут продумает теорию, методы, важнейшие из основ ленинского учения. И обязательно выстроит представления о партии нового типа. Молодым коммунистическим вожакам он четко смоделирует развитие из революционного ядра организованного отряда рабочего класса, который становится мощным орудием пролетариата, охватывает своим влиянием громадное число беспартийных организаций, становится сборным пунктом лучших элементов, лучшей школой выработки лидеров, штабом, способным централизованно управлять борьбой.
Очень хотелось Генсеку, чтобы будущие партийные предводители усвоили самое сущее в партии ленинизма - ее органическую цельность. Это не только сумма партийных организаций, это единая система этих организаций. Это деятельный организм, чутко реагирующий на все проявления жизни и всегда избирающий точный вектор движения. Чем сильна партия ленинизма? Единством воззрений и действий. Единством цели и воли служить трудовому народу. Единой железной дисциплиной. Доколе все эти факторы слаженно взаимодействуют - мы идем от победы к победе. Если возникают сбои, что-то ржавеет и крошится - ждите поражений.
Здоровье партии как живого организма постоянно - в зоне риска. Тем более ее искусно инфицируют. Один из недугов Владимир Ильич по родительской доброте окрестил "детской болезнью "левизны" в коммунизме". Но он всю жизнь лечил партию от патологии оппортунизма. Отчего так трудно излечивается эта болезнь? Да оттого, что сама жизнь, развитие борьбы постоянно воспроизводят оппортунистические элементы.
Пролетариат - не замкнутый класс, партия - не монастырская обитель. Сюда постоянно проникают выходцы из иной классовой среды. Одновременно происходит процесс разложения верхушек. Особенно этому подвержены субъекты из профессионалов и парламентариев, подкармливаемых буржуазией. Это известно со времен II Интернационала. Доморощенных же оппортунистов Ленин определял как настоящих агентов буржуазии в рабочем движении, приказчиков класса капиталистов, проводников реформизма.
Все эти мелкобуржуазные группы проникают так или иначе в партию, внося туда дух колебания и оппортунизма, дух разложения и неуверенности. Они главным образом и являются источником фракционности и распада, источником дезорганизации и взрыва партии изнутри.
Уже в разгар борьбы с "новой оппозицией", выступая с докладом на XIV съезде партии, Сталин доформулирует оппортунистическую идеологию в ее российском варианте.
Новая буржуазия выдвинула свою идеологию, сменовеховскую идеологию, состоящую в том, что, по ее мнению, коммунистическая партия должна переродиться, а новая буржуазия должна консолидироваться, причем незаметно для нас мы, большевики, оказывается, должны подойти к порогу демократической республики, должны потом перешагнуть этот порог, и с помощью какого-нибудь "цезаря", который выдвинется не то из военных, не то из гражданских чинов, мы должны очутиться в положении обычной буржуазной республики.
В этом плане широкая дискуссия, навязанная троцкистами перед кончиной Ленина, была прелюдией. Речь шла... о ревизии ленинизма, об изменении руководства партии, так сказать, на ходу.
"ЛИЧНЫЙ МОМЕНТ" увлекает оппозицию особенно. Прицельно идут нападки против Сталина. Почему собственно? Может, потому, что Сталин лучше других знает плутни оппозиции, его надуть не так легко?.. Ну да пусть ругаются... Считаю для себя делом чести, что оппозиция направляет всю свою ненависть против Сталина. Оно так и должно быть. Я думаю, что было бы странно и обидно, если бы оппозиция, пытающаяся разрушить партию, хвалила Сталина, защищающего основы ленинской партийности.
Не вышло в начале 20-х штурмом овладеть высотами ЦК, начали после Ильича плести сети, озадачивать непосвящённых "страшными открытиями". Слыхали, мол, ЦК скрывает "завещание" Ленина. Было доказано и передоказано, что никто ничего не скрывает, что "завещание" Ленина было адресовано на имя XIII съезда партии, что оно, это "завещание", было оглашено на съезде, что съезд решил единогласно не опубликовывать его, между прочим, потому, что Ленин сам этого не хотел и не требовал. Все это известно оппозиции не хуже, чем всем нам. И тем не менее оппозиция имеет смелость заявлять, что ЦК скрывает "завещание".
В свое время объявился в Москве некий Истмен, американец, потерся в среде троцкистов (может, оттого что Троцкий сам "американец" - вернулся в Россию из Штатов) и выпустил книгу лжи о большевистской партии, где просмаковал эту чушь о "сокрытом завещании". В ЦК по-то-варищески обратились к Троцкому: нехорошо, мол, поощрять молчанием клеветников, надо бы отмежеваться. Ввиду очевидности коллизии Троцкий отмежевался ("Большевик", № 16, 1925 г.) с весьма категорическим выводом: всякие разговоры о сокрытии или нарушенном "завещании" представляют собой злостный вымысел и целиком направлены против фактической воли Владимира Ильича...
Вроде ясней некуда. Но вот чуть запорошило временем событие, и тот же Троцкий вкупе с Зиновьевым и Каменевым блудят языком, утверждая, что партия и ее ЦК скрывают "завещание". А что по существу-то скрывать?
Говорят, что в этом "завещании" Ленин предлагал съезду ввиду "грубости" Сталина обдумать вопрос о замене Сталина на посту Генерального секретаря другим товарищем. Это совершенно верно. Да, я груб, товарищи, в отношении тех, которые грубо и вероломно разрушают и раскалывают партию. Я этого не скрывал и не скрываю. Возможно, что здесь требуется известная мягкость в отношении раскольников. Но этого у меня не получается. Я на первом же заседании пленума ЦК после XIII съезда просил пленум ЦК освободить меня от обязанностей Генерального секретаря. Съезд сам обсуждал этот вопрос, и все делегации единогласно, в том числе Троцкий, Каменев, Зиновьев, обязали Сталина остаться на своем посту. Что же я мог сделать? Сбежать с поста? Это не в моем характере, ни с каких постов я никогда не убегал и не имею права убегать, ибо это было бы дезертирством... Через год после этого я вновь подал заявление в пленум об освобождении, но меня вновь обязали остаться на посту. Что же я мог еще сделать ?
ДИАГНОСТИКА оппортунистических проявлений - дело очень непростое. Чертовски изобретательно приспосабливаются лжебратья к возникающим трудностям, зарождающимся новаторствам и тенденциям. Свои подкопы против партии они творят втихомолку, изображая лояльность, участливую коллегиальность, прикрываясь болтовней о единстве, в то же время ведут закулисные переговоры, конспирируют контакты с отъявленными переворотчиками. Трудно даже представить, какие беды грозят всему движению, когда оппортунистическая бацилла заводится в главном штабе. Ленин заботливо просвещал своих учеников, как распознавать эту ползучую опасность.
"Когда говорится о борьбе с оппортунизмом, не следует никогда забывать характерные черты всего современного оппортунизма во всех и всяческих областях: его неопределенности, расплывчатости, неуловимости. Оппортунист по самой своей природе уклоняется всегда от определенной и бесповоротной постановки вопроса, отыскивает равнодействующую, вьется ужом между исключающими одна другую точками зрения, стараясь "быть согласным" и с той, и с другой, сводя свои разногласия к поправочкам, к сомнениям, к благим и невинным пожеланиям и проч. и проч."
Так вот, если эта физиономия обозначена, проявлена - как действовать? Надо смотреть правде в глаза, как бы она ни была неприятной. Не дай Бог, если мы заразимся болезнью боязни правды. Значит, развитие и укрепление партии происходит через очищение от оппортунистов и реформистов. Оппортунист стремится замазать противоречия, а коммунист выявляет, партия их преодолевает. Путем борьбы. Дело не в драчливости. Просто политика примирений, сглаживания противоречий не есть наша политика. Политика "средней" принципиальной линии есть политика увядающих и перерождающихся партий... История нашей партии есть история преодоления внутрипартийных противоречий и неуклонного укрепления рядов нашей партии на основе этого преодоления. "Противоречия никогда не могут быть затушеваны надолго, они решаются борьбой". Это классическая установка.
Социал-демократический уклон в партии середины 20-х годов, объединяющий целый ряд оппозиционных группировок, явился, пожалуй, самым масштабным проявлением оппортунизма. Оценка ему была дана в полной мере. Но, заключая обсуждение на XV партконференции, Сталин подвел категорический итог и практическим разногласиям с оппозиционерами.
Слушайте, сказал он им с одобрения зала по каждому тезису: партия не может больше терпеть и не будет терпеть, чтобы вы каждый раз, когда остаетесь в меньшинстве, выходили на улицу, объявляли кризис в партии и трепали партию. Чтобы, потеряв надежду, получить большинство в партии, вы бы подбирали и накапливали всякие недовольные элементы, как материал для новой партии. Чтобы вы, шельмуя партийный руководящий аппарат, ломая дисциплину, оформляли течения под флагом свободы фракций. Чтобы вы культивировали недовольство среди отсталых слоев населения, сеяли идейную сумятицу и пораженческие настроения... Постоянно рефреном звучало: партия не может и не будет терпеть этого. И хотя претерпеть пришлось еще многое, вся схема грязной антипартийной войны была очерчена с определенностью.
Конечно, борьба с оппортунизмом изнурительна физически и духовно, болезненна как радикальное очищение, расточительна по времени и энергии, но она необходима для сплочения всех здоровых сил, для прорыва в служении народному делу.
КАК МЫСЛИТЕЛЬ И ПРАКТИК, высоко ставящий диалектику, Сталин понимал и санитарную роль оппозиции. Вызывало опасения, что с ее разгромом у партии проявятся иные слабости. Не расцветет ли пышным цветом то самое администрирование, которым пугали оппозиционеры? Не превратятся ли живые клетки партийного организма в пустые канцелярские учреждения? Не утонут ли "штурмующие небо" в семейственности и обывательщине, для которых давно вздобрена российская почва? Не усыпит ли массу примитивное самовнушение о непричастности ее к политической борьбе, не соблазнит ли ее вполне удобное желание плыть по течению, не оглядываясь - куда же нас несет? Не возьмут ли верх "лакированные коммунисты" и любители декораций, умельцы справлять нужные и ненужные юбилеи - тогда у нас вместо домен и гидростанций засверкают потемкинские деревни? Не станут ли люди смотреть на вождей снизу вверх, страшась обмолвиться по их адресу словом критики? И не возникнут ли свои "сверхчеловеки", за что мы еще вчера клеймили кичливого Троцкого?..
Он впрямую заговорил об этой своей обеспокоенности в те же 20-е годы, когда руины оппозиции еще не опали. Говорил на съездах партии, на массовых собраниях и конференциях и даже с комсомолом.
Поворотным моментом всей партийной работы должно быть сосредоточение внимания на жизненных интересах широких масс. Ориентир большой политики - на рядового труженика. Решительное вовлечение его в жизнеустройство общества, внимание к его оценкам и суждениям, к его "маленькому", но ценному опыту. Все это закладывает основы для развития подлинной демократии. Политиканы навязывают нам ложную альтернативу: либо у нас есть группировки, и тогда есть демократия, либо вы запрещаете группировки, и тогда нет демократии. А мы не так понимаем демократию. Для нас это значит поднять активность, пробудить сознательность партийных масс, вовлечь их не только в обсуждение общезначимых вопросов, но и в управление страной.
Еще одно действенное средство укрепления партийного иммунитета - критика и самокритика. Лозунг не новый, но вечно актуальный. Всегда находятся любители "пожить спокойно", и возникает опасность предаться покою и закрыть глаза на недостатки. Легкая победа над оппозицией есть величайший плюс для нашей партии. Но она таит в себе свои особые минусы, состоящие в том, что партия может проникнуться чувством самодовольства, чувством самовлюбленности и почить на лаврах.
Целительна, конечно, критика не злобная, контрреволюционная, а честная, открытая, большевистская. Разве нельзя это отличить? Но у нас порой всякую критику встречают в штыки. Докажи на все сто процентов, обоснуй каждый факт, каждую цифру, каждую букву... Это не что иное, как замазывание рта простому люду, это могила для критики. Простые рабочие и крестьяне своей спиной на сто процентов чувствуют недостатки нашей работы, а буквоедством и крючкотворством заниматься не могут. Если вы будете требовать от них правильной критики на все 100 процентов, вы уничтожите этим возможность всякой критики снизу, возможность всякой самокритики. Вот почему я думаю, что если критика содержит хотя бы 5-10 процентов правды, то и такую критику надо приветствовать, выслушать внимательно и учесть здоровое зерно.
Только обостряя внимание к нашим недостаткам у простого народа, поднимая политическую культурность, развивая бдительность, укрепляя чувство хозяина страны - только так можно свести к минимуму недостатки, избежать опасной самоуспокоенности, сделать невозможными всякие неожиданности.
История говорит, что самые большие армии гибли оттого, что они зазнавались, слишком много верили в свои силы, слишком мало считались с силой врагов, отдавались спячке, теряли боевую готовность и в критическую минуту оказывались застигнутыми врасплох.
Самая большая партия может быть застигнута врасплох, самая большая партия может погибнуть, если она не учтет уроков истории, если она не будет ковать изо дня в день боевую готовность своего класса. Быть застигнутым врасплох - это опаснейшее дело, товарищи. Быть застигнутым врасплох - это значит стать жертвой "неожиданностей", жертвой паники перед врагом. А паника ведет к распаду, к поражению, к гибели.
НО, КОНЕЧНО, все решают кадры, тем более в судьбе партии. Их подбор, выращивание, расстановка. Часто спорят, противопоставляют: старые - молодые. Зря противопоставляют. Хотя аргументы есть в пользу тех и других.
Старые кадры - золотой фонд. У них громадный опыт руководства, принципиальная закалка, знание дела, сила ориентировки. Но, увы, их всегда меньше, чем нужно. Природа безжалостно выводит их из строя. Кроме того, проявляется склонность упорно смотреть в прошлое, застревать на старом, а это уже опасный недостаток - потеря чувства нового. У молодых же нет ценного опыта, но в избытке энергии, инициативы. Они до того быстро просвещаются, так стремительно прут вверх, что не заметишь, как догонят старых большевиков и составят им достойную смену. Самое надежное - держать курс на сочетание старых и молодых кадров в одном общем оркестре руководящей работы.
Что значит правильно подбирать кадры? Это не канцелярии громоздить, не "реорганизации" бесконечные устраивать. Это значит прежде всего дорожить "золотым запасом". Тщательно изучать достоинства и недостатки каждого работника, видеть, где могут полнее всего развернуться его способности. Терпеливо "повозиться" с каждым, помочь растущему подняться вверх, не дать закиснуть, перестояться на старом месте. Словом, использовать максимум личных качеств на общем направлении работы, в соответствии с требованиями политической линии. И в этой связи основное значение имеет здесь вопрос о смелом и своевременном выдвижении новых молодых кадров.
Три десятилетия внушал это ближайшим соратникам, на их же личной судьбе убеждал в разумности, огромной пользе такого подхода. Когда у них продвижение - все понятно, когда грядет смена - возникают вопросы.
НА ПОСЛЕДНЕМ пленуме в октябре 52-го он почувствовал подспудное сопротивление расширению состава ЦК за счет молодых. Но разве не ясно, что на новом, послевоенном, этапе развития страны требуется активный приток свежих сил? То же управление отраслью - это мужицкая работа, она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. А наши видные деятели - Молотов, Каганович, Ворошилов, да и другие - уже не юноши. Нужно заботиться и о преемственности. Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела. Кто ее понесет вперед? Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять, нет, пятнадцать лет, чтобы воспитать государственного деятеля. (Точно так говорил Ильич в 22-м, когда выдвигал 43-летнего Сталина Генеральным секретарем партии.)
А видные наши деятели так и останутся видными. Мы их переводим на соответственно высокие места... Даже не знаю, сколько у меня теперь заместителей. Пусть работают и заботятся о достойном соответствии... Не мог скрыть огорчений по поводу некоторых безответственных политических жестов. Тот же Молотов - выдающаяся фигура, преданнейший нашему делу человек. Позови, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но почему позволяет себе под "шартрезом" на приеме давать согласие английскому послу на издание в нашей стране буржуазных газет и журналов? Какая острая необходимость, какая польза в этом советским людям? А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Для чего это потребовалось?.. У нас есть Еврейская автономия. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских притязаний на наш Советский Крым. (Признавая с трибуны свои ошибки, Молотов принялся заверять, что всегда был и остается верным учеником Сталина.) Не выдержал, прервал: Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Мы все ученики великого Ленина.
Как бы подытоживая болезненный разговор о переменах и омоложении, Сталин предложил вместо Политбюро образовать Президиум в расширенном составе и Секретариат - всего 36 человек. В руководящем составе появилось много новых имен. Тут же раздались возгласы: избрать товарища Сталина Генеральным секретарем. Решительно возразил: Нет! Меня освободите!.. Выступили Маленков, другие. "Давайте единодушно просить..." Сплошные аплодисменты. Тогда сам пошел к трибуне: На пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, no-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря. Но шквала оваций не перешибешь. Сталин долго стоял и смотрел в зал, потом махнул рукой и сел.