Данная страница содержит материалы дискуссионного характера.
Они могут не отражать официальную точку зрения Коммунистической Партии Российской Федерации и приводятся для ознакомления.
По всем вопросам просьба обращаться к авторам.
Реклама на КПРФ.ру
НАШ "ПУТЬ НЕ ДЛЯ ВСЕХ"
21.02.2003
Ю.Ковалев,
КПРФ.ру
"Меня будет интересовать не столько вопрос о том, чем эмпирически была Россия, сколько вопрос о том, что замыслил Творец о России, умопостигаемый образ русского народа, его идея" Н.Бердяев
В статье № 1 отмечалось, что наш "крестный путь" (= "путь не для всех") развертывается в соответствии с Замыслом Управляющей программы, заложенной в Информационных структурах Космоса (ИСК). Было также показано, что для подключения человечества к ИСК необходима ситуация, когда миллионы людей одновременно приходят к выводу, что "их жизнь прожита напрасно".
Именно поэтому Россия - одна из крупнейших стран мира и была введена в сценарий "строительства коммунистического общества". Ведь человечество к на-чалу ХХ столетия ни с точки зрения своей нравственно-психологической зрелости, ни по уровню развития наук о законах функционирования общества не было гото-во к реализации коммунистической идеи! А значит, попытка "коммунистичес-кого строительства" неизбежно должна была создать нужную ситуацию.
Иначе говоря, в основе Замысла с самого начала лежит логика "СРЫВАНИЯ НЕЗРЕЛОГО ПЛОДА".
======================
Наш "путь не для всех" начался в октябре 1917 г. Учитывая сказанное выше, понятно, что запуск сценария "коммунистического строительства" в нашей стране должен был стать абсолютно органичным всей предшествующей рос-сийской истории. И то, что именно за Лениным (а не за Ю.Мартовым или Г.Плехановым) пошло большинство пролетариата России - разумеется, не слу-чайно. Во-первых, направленность большевистских идей, как отмечалось в предыдущей статье, соответствовала пафосу российского менталитета. И даже та-кой радикальный критик большевизма, как Ю.Власов признает: русский народ "видел в вождях большевизма как бы часть себя. Вожди большевизма выражали пусть не все, но часть каких-то очень важных свойств души народа. Именно по-этому народ согласился принести такую искупительную жертву ради претворения идей большевизма в жизнь. Эти идеи смутно присутствовали в душе народа. Народ чувствовал себя творцом и исполнителем великой исторической миссии. Это ему не только внушали, он это нес в своей душе".
Во-вторых, идея "партии нового типа" (т.е. партии, предназначенной для силового захвата власти) находила живой отклик в умонастроении пролетарских масс. Н.Бердяев писал в этой связи: "Самый большой парадокс в судьбе России и русской революции в том, что либеральные идеи, идеи права, как и идеи соци-ального реформизма оказались в России утопическими. Большевизм же оказался наименее утопическим и наиболее реалистичным и соответствующим той ситу-ации, как она сложилась в России в 1917 году и наиболее верным... русским методам управления и властвования насилием". Итак, требовалось "сорвать незрелый плод"…
"ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ" ПРОБЛЕМЫ
Люди издавна мечтали о справедливом общественном устройстве. Трудами поколений мыслителей сложился и образ общества высшей спра-ведливости - коммунистического общества: без денег, частной собствен-ности, без эксплуатации человека человеком, где труд (исключительно творческого характера) превращается в первейшую жизненную потребность каждого, а главным "регулятором" поведения людей становится их нрав-ственное чувство. Всё это плюс доступ к практически неисчерпаемым источ-никам энергии позволил бы реализовать главный принцип нового общества: "Каждый по своим способностям - каждому по его потребностям".
Но попытки осуществить всё это на практике привели... в замкнутый круг. Ведь, с одной стороны, требовались большие массы людей, готовые по своим морально-психологическим качествам к созиданию такого масштаба. С другой стороны, лишь в условиях общества, уже длительное время развивающегося на основе вышеперечисленных принципов, может появить-ся необходимое количество таких людей.
Была предпринята попытка - разорвать этот замкнутый круг: "воспитать нового человека" с помощью социально-экономических, поли-тических и идеологических "рычагов". Но всё кончилось… насилием в государственном масштабе. Ничем иным это кончиться и не могло: ведь люди решили сами себя вытащить за волосы из болота.
[С.Франк писал по этому поводу: "старый мир", т.е. то общество, ко-торое власть собирается совершенствовать, упорствует. Это, однако, оце-нивается агентами "новой власти" чем-то противоестественным, ибо про-тиворечит их представлению об относительно легкой возможности постро-ить новый справедливый мир, да еще "в интересах большинства населения"! И поэтому сопротивление "старого мира" рассматривается ими как частная помеха... Но, как показывает историческая практика, "старый мир" сопро-тивляется весьма долго и яростно - и благодетели человечества неизбежно становятся его разрушителями и мучителями".]
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ "ИЗМЕРЕНИЕ"
Вооруженный захват власти и последующая "экспроприация экспро-приаторов" собственных и иностранных - объективно противопоставили Россию странам Запада. Эти последние стали отныне "враждебным капи-талистическим окружением". В таких условиях невозможно было начать созидательную деятельность. Поэтому планы большевиков на будущее свя-зывались только с победой "мировой пролетарской революции". "Мы ни-когда не обольщали себе надеждой, - подчеркивал Ленин в 1918 г., - на то, что сможем докончить [переходный период от капитализма к социализму] без помощи международного пролетариата". А "мировая революция" тогда (в период 1918-1920 гг.) ожидалась всеми буквально со дня на день. Даже Ленин, например, в 1919 г. заявлял: "Мы обещали, что начинаем рево-люцию, которая станет мировой - и она началась,.. международное поло-жение наше блестяще,.. теперь только несколько месяцев отделяет нас от победы над капиталистами во всем мире".
Но "мировая революция" запаздывала. И в 1921 г. Ленин вынужден был обратиться к стране с такими словами: если бы мы сделали предпо-ложение, что в короткий срок помощь придет [из Европы] "в виде прочной пролетарской революции, то мы были бы просто сумасшедшими".
И - вопрос о выживании страны встал во всем драматизме. Что не удивительно: инфраструктура экономики разрушена; продукция промыш-ленности - составляет всего 30% от ее объема в 1917 г., но ведь "объем 1917 г." - это результат трех лет войны! Большинство заводов стоят - рабочие, уходящие в деревню, чтобы спастись от голода или изготовляющие в холодных заводских цехах зажигали для продажи, деклассируются = правя-щая партия теряет свою социальную базу. Множатся вооруженные восстания крестьян, не согласных и далее терпеть продразверстку...
Ленин решил перейти к рыночной экономике как к временному "вы-нужденному отступлению". При этом, однако, мы не должны были и пре-кращать тайную подготовку к "свержению мирового капитализма". Что кон-кретно имелось в виду?
Наметить примерный ответ можно на основании следующих фраг-ментов ленинских рукописей, датированных 1921 г. и опубликованных в газете "Российские вести". Их впервые напечатал за границей художник Ю.Анненков, который активно сотрудничал с большевиками, а сразу после смерти Ленина получил на короткое время доступ к его архиву. Вот эти фра-гменты: "принимая во внимание длительность нарастания мировой социа-листической революции, необходимо прибегнуть к специальным маневрам, способным ускорить нашу победу над капиталистическими странами. а/ про-возгласить... отделение (фиктивное!) нашего правительства и правитель-ственных учреждений... от Партии и Политбюро и, в особенности, от Комин-терна...; б/ выразить пожелание немедленного восстановления дипломати-ческих отношений с капиталистическими странами на основе полного не-вмешательства в их внутренние дела... [руководители этих стран нам пове-рят!] Они... широко распахнут свои двери, через которые эмиссары Комин-терна и органов партийного осведомления спешно просочатся в эти страны под видом наших дипломатических, культурных и торговых представи-телей...; в/ капиталисты всего мира и их правительства, в погоне за завое-ванием советского рынка... откроют кредиты, которые послужат нам для поддержки коммунистических партий в их странах и, снабжая нас недос-тающими у нас материалами и техниками, восстановят нашу военную про-мышленность, необходимую для наших будущих победоносных атак против наших поставщиков. Иначе говоря, они будут трудиться по подготовке их собственного самоубийства".
Однако всё оказалось много сложнее. Прежде всего, к 1925 г. стало ясно: "победа пролетариата европейских стран" откладывается на неопре-деленный срок. На Западе не только был превзойден довоенный уровень производства, но и начался промышленный бум - ни о какой "революци-онной ситуации" говорить не приходилось [Именно тогда в документах ВКП/б/ и Коминтерна появилось понятие "временная стабилизация капита-лизма".]
И вот с чем большевики остались один на один. Царская Россия была аграрной страной: у неё отсутствовала, к примеру, собственная автомобиль-ная и авиационная промышленность; она ввозила 100% алюминия, 100% ни-келя, 85% металлорежущих станков. Но и эта промышленная база уже была почти восстановлена и задействована. Что же дальше? На этот счет имелись две основные позиции. Первая (Л.Троцкий, Л.Каменев, Г.Зиновьев и др.): октябрьский переворот в России - это только сигнал к началу "мировой революции"; если её нет - социалис-тические преобразования в СССР обречены, ибо немногочисленный проле-тариат и ВКП/б/ окажутся один на один с огромной враждебной кре-стьянской массой и в окружении настроенных враждебно мощных госу-дарств. Понятно, что принятие данной точки зрения, объективно, означала бы признание большевиками собственного поражения.
Поэтому, примерно, к 1927 г. победила другая позиция: СССР может и должен выстоять; предпосылки для этого есть - в частности, гигантские че-ловеческие и природные ресурсы, огромная территория. Поэтому а) нужно создавать новую промышленную базу, которая превратила бы Советский Союз в экономически самодостаточную державу и б/ СССР должен всеми силами ромогать международному коммунистическому и рабочему движе-нию, ибо только победа пролетарских революций в нескольких странах Ев-ропы - сделают начатые в СССР преобразования необратимыми.
Значит - нужна индустриализация = гигантские инвестиции. И, следо-вательно, встаёт новый вопрос - о темпах индустриализации и её источ-никах.
Сначала ведущей была точка зрения, "правых коммунистов" - Н.Буха-рина, А.Рыкова, Ф.Дзержинского и др.: индустриализация на базе НЭПа. Даже если "мировая революция" не начнется, "мы, - говорил Н.Бухарин на XIV съезде ВКП/б/, - не погибнем из-за нашей технической отсталости, мы будем строить социализм [= создавать промышленность - Ю.К.] даже на на-шей нищенской базе, мы будем плестись черепашьим шагом, а все-таки социализм построим".
Следует подчеркнуть, что у Н.Бухарина были основания для оптимиз-ма. НЭП (по существу, одна из первых если не первая, в мире систем сме-шанной экономки) - быстро принес зримые результаты: к примеру, с 1923 по 1928 гг. темпы роста тяжелой промышленности составили около 29%, а легкой промышленности - более 21%; к 1928 г. был превзойден довоенный уровень промышленного производства; рабочий день сократился с 10 до 7,5 часов, а реальная зарплата увеличилась по сравнению с 1913, самым успеш-ным предвоенным годом России, почти на 11%; положение рабочих зна-читльно улучшилось за счет введения всестороннего социального обе-спечения, профсоюзных льгот, бесплатного медицинского обслуживания и образования; заводские рабочие так же, как и крестьяне, стали питаться лучше, чем до октября 1917 г. К тому же, Ленин положил начало созданию "международных гарантий": России удалось прорвать дипломатическую и торговую блокаду. Так, в 1924 г. были установлены дипломатические отно-шения с Англией, Италией, Норвегией, Австрией, Грецией, Швецией, Китаем, Данией; Франция заявила о признании СССР де-юре. Если в 1920 г. имелись торговые отношения лишь с 7 государствами, то в 1921 г. их число увеличилось вдвое; к 1922 г. Россия торговала с 18 странами, в 1923 г. - уже с 28.
Т.е. имелись, на первый взгляд, объективные предпосылки к тому, чтобы СССР продолжал жить по модели, схожей с той, которую много поз-же Дэн-Сяопин назовет "социализмом с китайской спецификой" - т.е. под руководством компартии во главе с лидерами-прагматиками, на основе регулируемой рыночной экономики и в условиях широкомасштабной тор-говли с другими странами.
На самом же деле, было иллюзией верить в тех условиях, что Запад, станет торговать с СССР и инвестировать в развитие его промышленности - объективно, помогая нам набирать силы. Ведь он, "Запад", разумеется, не забыл, как руководство партии еще 6-7 лет назад совершенно открыто говорило (и не только говорило!) о "мировой пролетарской революции" как о своей цели.
[Даже сегодня, в отношении совсем иной России - Запад не перестал строить свою политику на базе, во многом, той же логики. Вот позиция З.Бжезинского (1999 г.): России "еще предстоит сделать свой основопола-гающий геостратегический выбор в плане взаимоотношений с Америкой: друг это или враг?" И поэтому перед Соединенными Штатами стоит дилем-ма: "до какой степени следует оказывать России экономическую помощь, которая неизбежно приведет к усилению России как в политическом, так и в военном аспекте? Может ли Россия быть мощным и одновременно демо-кратическим государством? Если она вновь обретет мощь, не захочет ли она вернуть свои утерянные имперские владения и сможет ли она тогда быть и империей, и демократией?" Отсюда - и его предложение: децентрали-зованная Россия оказалась бы "не столь восприимчива к призывам объеди-ниться в империю". России, "устроенной по принципу свободной конфеде-рации, в которую вошли бы Европейская часть России, Сибирская республика и Дальневосточная республика - было бы легче развивать более тесные экономические связи с Европой, с новыми государствами Цен-тральной Азии и с Востоком". Кроме того, такая децентрализация позволила бы гораздо активнее развивать рыночно демократические традиции".]
Следовательно, речь могла была идти а/ об опоре преимущественно на внутренние ресурсы; б/ об индустриализации в сверхбыстром режиме - чтобы успеть. И значит - о внерыночном перераспределении средств.
И примерно, с конца 1928 г. с идеями Н.Бухарина стали бороться как с "правым уклоном в партии".
А к 1929 г. лидером партии оказался Сталин, т.к. только он, в силу своих убеждений (и волевых качеств) - мог вывести Россию из НЭП'а = рыночной экономики.
К тому же, в конце 1928 г. Сталин знал ответ и на вопрос об источ-никах финансирования индустриализации - по существу, "взяв на воору-жение" идею, Е.Преображенского. Который писал: "Такие страны, как СССР должны пройти период первоначального накопления, очень щедро черпая из источников досоциалистических форм хозяйства... Мысль о том. что социа-листическое хозяйство может развиваться само, не трогая ресурсов мелко-буржуазного, в том числе крестьянского хозяйства, является несомненно реакционной мелкобуржуазной утопией". И - развернулась "коллективи-зация", позволившая найти эффективный механизм централизованного изъятия средств из сельского хозяйства (колхозы) - для нужд индустриали-зации…
Однако Сталин планировал создать в СССР не просто промыш-ленность. Еще в 1925 г. на Пленуме ЦК РКП/б/, в своей секретной речи, опубликованной много лет спустя, он заявлял: "Задача развязывания революции на Западе для того, чтобы облегчить себе, т.е. России, доведение до конца своей революции, из пожелания превратилась в чисто прак-тическую задачу дня". Конкретно же это означало: всеми имеющимися силами и средствами способствовать тому, чтобы "Советская Россия имела по соседству одно большое в промышленном отношении развитое или несколько советских государств". И далее: "война не может не обострить кризиса внутреннего, революционного, как на Востоке, так и на Западе, - в связи с этим не может не встать перед нами вопрос о том, чтобы быть готовыми ко всему". Конечно, отмечал он тут же, "наше знамя остается по-старому знаменем мира". Однако "если война начнется, то нам не придется сидеть сложа руки, - нам придется выступить, но выступить последними. И мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашку весов, гирю, которая могла бы перевесить". Поэтому нужно "готовить свою армию, обуть и одеть ее, обучить, улучшить технику, улучшить химию, авиацию и вообще поднять нашу Красную Армию на должную высоту".
Но почему вопрос стоял именно о войне? Дело в том, что только война может обострить экономические проблемы и "закрутить гайки" в политической и правовой сферах в европейских странах так, что почти гарантированно возникнут условия ("революционная ситуация") для захва-та власти партиями, стоящими на большевистской платформе. Ясно, что "коридор", в который, тем самым, направлялся СССР, однозначно решал вопрос о "человеческой цене" индустриализации - она "закладывалась" как чрезвычайно высокая…
______________
Может, однако, возникнуть вопрос - почему Сталину относительно легко удалось вновь "вернуть" страну в "безрыночный коридор"? Ведь НЭП к тому времени, как отмечалось выше, уже начал давать зримые результаты?
Дело в том, что выбор Сталина в полной мере отвечал позиции тех в стране, кто воспринял НЭП как "предательство идеалов революции" - тех, кто после Х съезда партии перестал чувствовать "опору под ногами".
А таких было много, очень много. Например, журнал РКП/б/ "Вестник агитации и пропаганды" подчеркивал в июле 1921 г., что "новый эконо-мический курс вызвал в некоторых местах большую сумятицу. Части товари-щей показалось, что линия поведения партии в этом вопросе временная... Порой указывали, что это "отступление" - начало чуть ли не отката от наших программных пунктов и что мы чуть ли не вступили в период какого-то "пересмотра" и "ревизии". Летом 1921 года было проведено Всероссийское совещание заведующих агитотделами губкомов и областкомов РКП/б/ - было представлено 48 губкомов и 5 областкомов. Совещание продемонстрирова-ло, как подчеркивал журнал, прежде всего, "большую растерянность многих не только молодых, но и старых членов партии перед вопросами новой эко-номической политики". В ноябре 1921 г. тот же журнал вынужден был от-метить, что "в данный момент в Союзе (комсомоле - Ю.К.) существуют некоторые колебания и непонимание вопросов новой экономической по-литики".
Психологически точно эта ситуация изображена И.Эренбургом в ро-мане "Рвач", написанном в 1925 г., т.е. "по горячим следам" событий. Ге-рой романа, молодой человек, приезжает в Москву в 1921 г. Вот его пере-живания: "Выросший в артиллерийско-пайковой атмосфере военного ком-мунизма, всемерно преданный его недвусмысленным навыкам он (герой ро-мана - Ю.К.) никак не мог расшифровать путанного облика Москвы, пере-живавшей тогда первый год НЭПа. Наш герой растерянно оглядывался где-то на Петровке - ему казалось, что он обойден с тыла коварным против-ником". И далее. "Как на вернисажи, граждане собирались созерцать витри-ны гастрономических лавок. Трудно описать трогательные физиономии всех этих вновь обретенных друзей: молочных поросят, сигов, лососей. Деньги перестали быть абстрактным наименованием". Скоро герой романа столк-нулся и с теми, кто теперь стал "хозяевами жизни" - его пригласили в ресто-ран, чтобы сделать "деловое предложение": "Тогда было одно, а теперь совсем другое! - говорит герою романа его собеседник, - разве я против рево-люции? Да она наша кормилица! Прежде здесь (в ресторане - Ю.К.) всякие там сиятельства зады полировали. А теперь сиятельства в Константинополе сапоги ваксят... Ты не понимаешь, где пульс! Вот вчера мы перепродали кооперативу "Электрик" бязь "Текстиля". А все счета - горторгу в Баку. По четыреста "лимонов" за подпись плюс ужин в ресторане... А если ты вой-дешь в дело - мы весь мир перевернем! Нам партийный (герой романа всту-пил в партию на фронте - Ю.К.) прямо-таки до зарезу нужен. Я, сам знаешь, не разиня. Ты тоже хвост не станешь сосать! Плюс партбилет! Да мы всю Ресефесер купим! Шик пойдет - шампанское с утра вместо чая!" А когда наш герой решил с помощью кулаков разъяснить, что он "не за то проливал кровь в гражданскую", официант строго унял его со словами: "Извольте, гражданин, не скандалить. Это вам не семнадцатый!"...
Но отчего именно идеи индустриализации были столь активно поддер-жаны теми, кто отрицательно относились к НЭПу? Какая здесь связь?
То, что предложил Сталин взамен НЭПа, оказалось созвучным пафосу российского менталитета. Но почему?
Обратимся к статье Сталина "Год великого перелома. - К ХII годов-щине Октября", напечатанной в "Правде" осенью 1929 г. По оценке видного американского специалиста по российской политической истории Р.Такера, статья эта стала чем-то, вроде сталинского манифеста о начале второй рево-люции в СССР. В самом деле, вот её важнейший в этом смысле фрагмент: "Истекший год был годом великого перелома на всех фронтах социалис-тического строительства. Перелом этот шел и продолжает идти под знаком решительного наступления на капиталистические элементы города и де-ревни... Из этого следует, что партия сумела целесообразно использовать наше отступление на первых стадиях новой экономической политики для того, чтобы потом, на последующих ее стадиях организовать перелом и по-вести успешное наступление на капиталистические элементы".
Иными словами, Сталин, перечеркнув период НЭПа, вновь вернул на-род к выполнению Надмирной задачи, соответствовавшей пафосу российско-го менталитета. Он объявил об индустриализации и коллективизации - как о начале нового этапа "строительства социалистического общества" - того общества, когда люди станут жить не по "законам чистогана".
Понятно, что момент обнародования этой сталинской программы явился тем "сигналом", которому впервые суждено было в таких масштабах пробудить до тех пор, словно, дремлющее в структуре менталитета "ощу-щение" великого предназначения России.
Оставим сейчас в стороне вопрос о том, что, как теперь известно, "сигнал" этот звал - в тупик. Важно другое: сталинский план встретил отк-лик из самых недр русского национального сознания, был "узнан", сразу признан "своим", органичным!
Хотя процесс "узнавания" сознанием масс России большевистской программы начался, разумеется, раньше. О его "ключевых точках" после октября 1917 - ярко пишет И.Эренбург. Так, смерть Ленина, помимо проче-го, стала еще и подведением первых итогов. И.Эренбург приводит фрагмент из статьи, помещенной им в вышедшей в день похорон одно-дневной литературной газете "Ленин": "Разве не ему принадлежат слова - "Мы ошибались, мы много раз ошибались!"? Да, здесь могли быть срывы и ошибки, ибо здесь была жизнь. А там, среди грустных сизых домов, в стране, где краснобаи не устают говорить о свободе, о величии личности, там не оказалось ни героев, ни строителей, ни вождей. Там не могло быть ошибки: там не было жизни... Пусть дом не достроен. Пусть в нем очень трудно и холодно. Но ведь стены его растут".
Это чувство, что "дом не достроен, но его стены растут", в годы НЭПа как-то сжалось, свернулось. Это и не удивительно: тогда возвышенное было не в большом почете...
Но с начала 30-х чувство это снова набрало силу. Снова позвало вре-мя, и часть нации, как и 15 лет назад, сплотилась вокруг великой идеи пере-устройства страны, как первого шага на пути к переустройству жизни всего человечества. Людей призвали "на строительство социализма" - уже практи-чески, через реализацию грандиозной программы коллективизации и индус-триализации. [И не нужно сегодня иронически усмехаться: дескать, осуще-ствление индустриализации - это еще далеко не строительство социализма!] Снова призываю на помощь И.Эренбурга. Вот как он передал атмосферу 1932 г. (будучи в то время корреспондентом "Известий" и объездив СССР, он знал, что писал): "Время было необычайное; вторично шквал потряс нашу страну; но если первый - в годы гражданской войны - казался стихийным, был связан с борьбой между различными классами, с гневом, ненавистью, тоской, то коллективизация и начало строительства тяжелой индустрии, разворошившие жизнь десятков миллионов, были определены точным пла-ном, неотделимы от колонок цифр, подчинены не взрывам страстей, а желез-ным законам необходимости".
Хочу быть правильно понятым. Я говорю сейчас не о том, какие имен-но чувства и настроения являлись главными, преобладающими в те годы. Ведь 1932 г. - это еще и сотни "красных эшелонов" со "спецпереселенцами" на Восток. И страшный голод в самых плодородных районах СССР. И Беломоро-Балтийский канал - первый крупный объект, постро-енный силами "населения" одного из островов будущего "Архипелага ГУЛАГ". И многое другое, что не могло, конечно, не вызывать недоумения, вопросов, расте-рянности. [Впрочем, только у тех, кто обо всем этом знал - много ли было таких в стране...] Я просто утверждаю, что были люди, множество людей, которые ощущали тогда жизнь, как землекоп с трассы Москва-Донбасс, о котором писал И.Эренбург: "Да мы в сто раз счастливее проклятых капи-талистов! Они жрут, жрут и дохнут - сами не знают, для чего живут! Такой прогадает, смотришь - и повесился на крюке! А мы знаем, для чего живем: мы строим коммунизм. На нас весь мир смотрит!" Или как девушка из маленького села под Томском: "Очень трудно все понять, но я учусь. Я в город поеду. Теперь если хочешь учиться - все тебе открыто. Такая я счаст-ливая - что не скажешь!" Слова разные, но суть одна: коль скоро России выпало "встать во главе человечества" и "вести его в новую жизнь, где не будет несчастных" - я принимаю эту цель всем сердцем. Удивительно ли, что чуть позже появилась песня с известными словами: "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!" И которую искренне пели миллионы и мил-лионы, ибо ее настроение было созвучно тому, что чувствовали и они сами.
______________
Каким был результат высочайшего напряжения сил народа в ходе двух с половиной Пятилеток? К концу весны 1941 г. в приграничных районах СССР были сосредоточены гигантские силы: 170 дивизий - около 3 млн. хо-рошо обученных и вооруженных солдат и офицеров с огромным ко-личеством первоклассной боевой техники - Первый стратегический эшелон.
[По оценкам В.Суворова, был достигнут 6-7 кратный перевес над вер-махтом по танкам и самолетам. Основная часть парка танков: модификации легкого скоростного БТ - для действий с автострад Европы в колесном осна-щении; основная часть парка самолетов, в т.ч. и относительно старых конструкций - для внезапного разоружающего и ракетно-бомбового удара по "спящим аэродромам" противника.]
Войска размещались на двух стратегических выступах: Белостокском (Западный фронт) и Львовском (Юго-Западный фронт, главное направле-ние); мощнейшая группировка - на Южном фронте, для удара по нефтяным полям Румынии. А с 13 июня 1941 г. из внутренних районов страны началась переброска на Запад и еще 77 дивизий (Второй стратегический эшелон). Все это делалось (абсолютно тайно) до официального объявления мобилизации в стране. В день же нанесения удара по Германии и Румынии (по оценкам, это 6 июля 1941 года - оперативный план "Гром") в СССР должна была начать-ся открытая мобилизация, которая дала бы еще нес-колько миллионов во-еннослужащих. Но 22 июня в четыре часа утра замысел Сталина был опрокинут. И советские люди вступили в совсем другую - в Отечественную войну за честь и независимость своей страны. Одновременно они приняли на себя и реше-ние задачи общечеловеческого масштаба - спасти мир от фашизма.
[Война началась не по логике Сталина - этим и определяются, глав-ным образом, наши гигантские потери первых месяцев 1941 г. в личном сос-таве и боевой технике. Ведь любая армия, выдвинутая для атаки - это концентрация войск и соответствующей инфраструктуры на участках фронта, удобных именно для атаки (а не для обороны). Это - снаряды прямо у орудий; это - аэродромы у самой границы с десятками плотно стоящих самолетов; это - пехота, ждущая лишь сигнала. Понятно, что немецкая арт-подготовка, немецкие бомбы, а затем первые же "охватывающие удары" не-мецких танковых групп - в принципе не могли не привести к трагедии...]
Возникшая для разгрома Гитлера коалиция СССР-Запад после войны сохраниться не могла. Во-первых, Сталин, следуя "запущенному" в конце 20-х гг. сценарию, вынужден был продолжать помощь мировому комму-нистическому и рабочему движению. И поэтому - была поддержка процесса прихода к власти коммунистов в Китае и в странах Восточной Европы в конце 40-х гг., а также инициированная нами война на Корейском полу-острове в 1950 г. Во-вторых, с ликвидацией фашизма - смертельной опасно-сти и для "Западной цивилизации" - руководство США уже не могло противостоять давлению собственного "рыночно демократического" мента-литета = не возобновить борьбу против СССР - носителя "антирыночных и антидемократических" ценностей.
Мир вступило в "холодную войну". Единственным способом не пере-вести ее в "горячую" фазу было взаимное сдерживание СССР и США на базе всё более дорогостоящих систем оружия.
Мы вступили в "гонку вооружений" в условиях колоссальной после-военной разрухи: были уничтожены 1710 городов и поселков, более 70 тысяч сел и деревень, около 32 тысяч промышленных предприятий, гигантскими оказались и людские потери. Вот лишь некоторые результаты наших усилий: 1949 г. - испытание атомной бомбы; 1952 г. - первый испытательный полет стратегического бомбардировщика Ту-95; 1953 г. - испытание водородной бомбы; 1957 г. - испытание межконтинентальной ракеты Р-7 на только что построенном ракетном полигоне в Тюра-Таме (Байконуре). Далее: 1955 г. - первая дизельная подлодка с баллистическими ракетами на борту; 1959 г. - первая атомная подлодка; конец 50-х гг.: развертывание системы ПВО стра-ны на базе ракетного комплекса С-75. Затем - создание и развертывание не-скольких поколений подводных стратегических ракетоносцев, а также меж-континентальных баллистических ракет с кассетными боевыми частями. А еще: создание и запуск в 70-х гг. разведывательных пилотируемых орби-тальных станций "Алмаз"; программа по боевым лазерам с начала 60-х гг. (комплекс "Терра" на полигоне Сары-Шаган, озеро Балхаш); создание "си-темы А" - комплекса противоракетной обороны Москвы; работы по програм-ме "Энергия-Буран" - полетные испытания самой мощной в мире ракеты-носителя и многоразового космолета; создание и испытание в 60 -70-х гг. нескольких образцов спутников-истребителей орбитальных боевых платформ; 80-е гг. - испытание аппарата "Скиф-Д", прототипа пилотиру-емого орбитального истребителя, оснащенного боевым лазером. Кроме это-го, мы финансировали развернутые на территории ГДР (а позже - и в Чехословакии) мощнейшие группировки советских войск, в составе которых, к примеру, находились несколько тысяч танков. Список может быть продол-жен.
[Вот цифры, которые позволяют увидеть человеческую цену этих наших усилий. В 1985 г. валовой внутренний продукт СССР составлял, при-мерно, ? ВВП США (соответственно: 2118 и 4054 млрд. долл.). Однако сумма военных расходов СССР, утвержденная на 1985 г. практически равнялась американской (мы - 277 млрд. долл., они - 258 миллиардов). Т.е. для поддержания военного потенциала, сопоставимого с американским, Со-ветскому Союзу даже в последние годы приходилось тратить вдвое боль-шую часть ВВП, чем Соединенным Штатам.]
Итак, в советской истории практически не было периода, когда не требовались бы гигантские оборонные затраты. Естественно, все эти годы уровень жизни населения СССР оставался крайне низким. Но "социально-экономическая составляющая" коммунистической идеи (в глазах большин-ства - главная) означала достижение превосходства над Западом именно по уровню жизни населения.
Поэтому верить в реализуемость коммунистической идеи обычный человек мог, лишь не имея возможности видеть жизнь на Западе = пока существовал "железный занавес"! Но вот в нём стали появляться "прорехи".
А в конце 80-х гг. "занавес" практически исчез. К тому же, стала окончательно понятна и неудача с "воспитанием нового человека".
Так были созданы объективные предпосылки к тому, чтобы спустя короткое время, миллионы людей одновременно пришлди к выводу, что "их жизнь прожита напрасно"…
PS Становится понятной системообразующая роль такой черты рос-сийской психологии, как терпеливость. Ведь однажды направить, а затем удерживать Россию в рамках "пути не для всех", можно было, лишь сократив до минимума вероятность протестных силовых акций населения в ответ на порой невыносимые условия жизни (они нарушили бы логику этого пути!) = только в условиях особой терпеливости людей.
Можно во многом согласиться с П.Чаадаевым, который писал: "По-смотрите от начала до конца наши летописи, - вы найдете в них на каждой странице глубокое воздействие власти, непрестанное влияние почвы и почти никогда не встретите проявлений общественной воли". И далее: "спра-ведливость требует признать, что, отрекаясь от своей мощи в пользу своих правителей… русский народ обнаружил высокую мудрость, так как он при-знал тем высший закон своих судеб". И не случайно первыми канонизированными на Руси святыми стали Борис и Глеб - не герои-борцы, а люди, безропотно принявшие страдания и насильственную смерть. Народу этой канонизацией, словно, задавался "нра-вственный коридор"..
Но с другой стороны, требовалось "приучить людей" к идее Миссии России. Поэтому на Руси появилась легенда об Илье Муромце. Главное в ней: будущий богатырь до 30 лет оставался парализованным; но вот пришел его час - он встал на ноги, и оказалось, что "убогий Илюша" полон таких сил, что именно ему - идти и спасать людей. Потому что - некому больше…]
