Сценарий "Госдума-2007". На пути к пату

15.10.2005
Сергей Черняховский, "Новая Политика"

Опубликованные на прошлой неделе Левада-Центром сводные социологические данные за сентябрь остались в тени очередного витка дискуссии о судьбе Мавзолея. Однако, по этим данным, если бы выборы в российский парламент состоялись сегодня, они дали бы результаты, действительно напоминающие недавнюю германскую ситуацию – ситуации политического пата.

Остающаяся пока лидером электоральных предпочтений "Единая Россия" получила бы 38 % голосов, КПРФ восстановила бы электоральные позиции прошлого, набрав 23 %, Жириновский и "Родина" собрали бы по 10 %.

На первый взгляд, ничего особенного здесь нет, результаты могут казаться очень близкими тому, что мы имели два года назад, на выборах нынешнего состава парламента. "Единая Россия" прибавила 1 %, "Родина" – чуть больше одного, ЛДПР потеряла порядка 2 %, все – в пределах известной погрешности.

Однако два момента коренным образом меняют картину. Во-первых, КПРФ улучшает свой результат почти вдвое, на 10 %, получив то, что она и имела во 2-й и 3-й Думах. Во-вторых, благодаря инициированному Кремлем изменению выборного законодательства, из расклада исчезают одномандатники, которые, войдя в ЕР, и позволили ей обрести конституционное большинство.

На практике, будь это результатом не социологических опросов, а реальных выборов, ситуация поменялась бы по двум направлениям, неблагоприятном для "партии власти". Во-первых, в 2003 году партии, прошедшие в парламент, в совокупности набрали около 71 %, то есть перераспределению в их пользу подлежал приз почти в 30 % голосов, отданных избирателями за другие объединения, число положенных им мандатов выросло примерно в 1.4 раза, за счет чего "Единая Россия" иогда уже по спискам получила больше половины мандатов Думы.

Сегодня эти же четыре партии получили бы 81 %, то есть призовому распределению подлежали бы всего 19 % голосов, то есть при реальном распределении число мандатов выросло бы всего в 1.2 раза против доли в голосовании.

Это значит, что ЕР в результате достались бы всего 47 % или примерно 211 мандатов, то есть не только конституционного, но и простого большинства у нее не было бы.

Одновременно КПРФ вместо нынешней полусотни имела бы примерно 128 мандатов собственно своей фракции, то есть результат, опережающий 1999 год и воспроизводящий итог 1995 года.

"Родина" имела бы 55-56 мандатов и столько же – ЛДПР. В совокупности КПРФ и "Родина" имели бы 184 мандата. А поскольку одномандатников больше нет, то этот результат их перебежки уже не могли бы скорректировать. Что более всех было бы на руку Жириновскому, к которому возвращалась бы возможность дорого торговать своим ключевым положением.

Возникла бы ситуация, когда ни "партия власти", ни сегодняшняя оппозиция не имеют большинства. Причем в результате это для каждой из них означало бы принципиально разные последствия.

Для оппозиции отсутствия большинства – не принципиально, поскольку его нет и сегодня, а сам результат вполне можно было бы трактовать как убедительный успех, воодушевлять им сторонников, привораживать колеблющихся и пугать власть. А в ряде случаев, как и в Думе 93-95 годов, когда ключевая роль тоже оказалась у Жириновского, в союзе с ним демонстративно проваливать законодательные инициативы власти.

Для "Единой России" такое положение оказалось бы тяжелым поражением. Отчасти ее положение напоминало бы положение КПРФ в 1999 году, когда она реально прибавила 2 % по сравнению с прошлыми голосованием, но в связи с иным характером перераспределения пресловутого "призового фонда" заметно уменьшила число своих мандатов и выглядела относительным неудачником, что подталкивало многих ее союзников к переходу на сторону власти.

Голосование – голосованием, но потеря почти сотни мандатов в придачу к утрате большинства и невозможности беспрепятственно проводить свои законопроекты – тяжелое поражение, неблагоприятно сказывающееся на образе в глазах общества.

Здесь начинают действовать два эффекта.

Первый – эффект утраты силы. То есть – демонстрация слабости. Этот эффект особенно сильно действует в так называемых "массовых обществах" по классификации Корнхаузера. В них массы, ощущая свою оторванность от привычных ценностей и условий, ощущают свою незащищенность, одинокость и тяготеют к центрам проявления силы, стремясь отдалиться от центров, воспринимаемых как символ поражения и слабости. "ЕР" – не КПРФ, электорат, как и актив которой, в силу ряда социально-психологических качеств и условий всегда самомобилизуется именно при поражении. "ЕР" – это собрание желающих успеха любой ценой, собрание объединившихся вокруг власти, в каком-то смысле – собрание карьеристов, не имеющих ни принципов, ни идеалов. Подобные образования с неизбежностью начинают обрушиваться при первой серьезной неудаче, образующая их субстанция начинает метаться, паниковать и искать, кому бы предаться сразу, как только ощущают слабость собственного патрона.

Второй эффект связан с тем, что если раньше "ЕР" всегда строила свою мобилизацию на силе и перспективах нынешнего президента, сегодня он, при всем сохраняющемся рейтинге – уходящий политик. Причем каждый новый день приближает его к конституционному прекращению полномочий. Значит, с точки зрения бюрократического выживания, (а партия власти – это корпорация бюрократов, стремящихся сохранять свои коллективные позиции), – на верности ему, на его еще остающейся сегодняшней силе нельзя строить планы своего завтрашнего дня. И это также подталкивало бы составные названного субъекта к поиску нового патрона и путей союза с победителем, точнее с тем, кто им будет казаться.

При этом руководство новой гипотетической фракции "ЕР" оказалась бы в роли Шредера в последний месяц. Конечно, что крайне существенно, в отличие от Германии, наше думское большинство почти не влияет на формирование правительства, а главное – перед ним просто не стоит эта задача, поскольку последнее продолжало бы действовать до президентских выборов. Однако в этой ситуации большинство тем более оказалось бы дезориентировано и дезорганизовано: у него не было бы власти сегодня и оно не знало бы, у кого она будет завтра.

Даже для решения простейших регламентных задач – избрания руководства парламента, большинство должно было бы искать фракцию союзника, равно как и для принятия любых законопроектов. И здесь два уровня проблем.

Первый связан с тем, что сам выбор партнеров оказался бы для "ЕР" мучительно сложен, как и для Шредера в Германии. Договариваться с относительным победителем, чувствующей себя на коне КПРФ, – почти неприемлемо с базовых позиций.

Возможно, и удалось бы разделить с ней посты в Думе, как это было в 1999 году, но заведомо ясно, что это не дало бы согласия по большинству законодательных инициатив Кремля. Кроме того, это означало бы моральную и политическую капитуляцию, признание неправомерности всего того курса, который "ЕР" проводила с момента своего образования, означало бы предельное унижение.

Образовывать блок с "Родиной", в начале существования последнего состава парламента поддерживавшей партию власти – сложно по тем же причинам. Тем более, что последняя, так же рассчитывавшая ранее на любовь Кремля, любит ее еще меньше, чем КПРФ, именно как своего рода внутреннего конкурента.

Самый реализуемый вариант – союз с ЛДПР, которая, в принципе, всегда, в серьезные моменты бросалась на поддержку власти. Кремль, возможно, нашел бы возможности для ублажения Жириновского. Хотя можно представить, как возросла бы в этой ситуация цена последнего. Вряд ли он удовлетворился бы чем-либо меньшим, чем места в правительстве для партии, и место вице-премьера для себя лично, причем, скорее всего, либо курирующего силовые структуры, либо – внешнюю политику, не говоря уже о более материальный аспектах компенсации.

Но, даже если бы власть на это решилась, не трудно представить, какое впечатление на российское общество и международную общественность оказал бы подобный блок. Одно дело, когда поддержка Жириновского покупалась при проведении тех или иных отдельных решений, даже когда их было много, другое – официально заявленный парламентский союз с ЛДПР.

Причем, неизбежно начав метаться в поисках партнера, "ЕР" еще больше продемонстрировала бы обществу свое ослабление, еще больше предстала в образе политического импотента, и еще больше способствовала бы отталкиванию от себя как общества, так и собственных активистов, подчас в приказном порядке записанных в ее ряды. В этом отношении "ЕР" оказалась бы даже не в положении КПРФ 1999 года, а в положении КПСС 1990-91 годов: власть еще в твоих руках, но с каждым днем все больше противников и перебежчиков.

Другой уровень проблемы – отношение самих этих партий к союзу с "ЕР". Если бы у "ЕР" в свое время хватило ума не монополизировать руководящие посты в думе, формально обоснованно ссылаясь на свое большинство, а пропорционально выделить часть мест другим фракциям, сегодня она могла бы отстаивать принцип пакетного соглашения, заложенный коммунистами в 1995 году и, в результате, получить не доминирующее, но вполне существенное положение в парламенте.

Однако она тогда разозлила всех, вне зависимости от их идеологических позиций. И, скорее всего, просто из принципа и в отместку, как минимум при разделе думских постов три партии, лишенные сегодня комитетов, решили бы проучить вчерашнего доминанта и выкинули бы его из уже своего пакетного соглашения.

Сегодня господствующая партия, набрав больше процентов, нежели в 2003 году, оказалась бы лишена в Думе всего: от поста председателя до поста любой, самой малозначительной комиссии, в положении, когда любая ее инициатива, кроме специально продавливаемых Кремлем, демонстративно проваливалась бы парламентом.

И это еще раз продемонстрировало бы ее практическое поражение и подтолкнуло бы те процессы дезинтеграции, о реальности которых шла речь выше.

Конечно, сегодня это некая виртуальность. Конечно, до реальных выборов – еще два года. Конечно, и в канун выборов 2003 года, казалось бы, ничто не предвещало той реальной картины, которую мы получили по их результатам.

Однако, во-первых, это тренд. Предложенный тренд основывается на двух моментах: изменение выборной системы, проведенное самой "ЕР", и прибавки голосов коммунистов. И одно, и другое – не сиюминутно. Вряд ли можно представить, что избирательная система вновь будет изменена. Рост потенциальных голосов коммунистов идет все два года после их поражения на выборах.

Во-вторых, это не некое гипотетическое предположение, а экстраполяция реальных данных соцопросов. И эти реальные данные уже сегодня работают против "ЕР". Хотя бы потому, что демонстрируют обществу некий образец поведения. Кроме того, потому, что уже сегодня дают основание практически всем противникам "ЕР" говорить, что нынешнее соотношение голосов в парламенте не отражает картины реальных предпочтений общества. Это такая же ситуация, которая была в 1992-93 годах, когда противники тогдашнего большинства Съезда постоянно заявляли, что он перестал отражать расклад симпатий в обществе, что он был избран в других, уже ушедших политических и исторических условиях и практически и лишился своих прав.

То есть, все более ярко выглядит тот факт, что более чем триста депутатов "ЕР", на деле представляющие всего 18 % избирателей страны, проводя свою политику, и принимая свои законы, злоупотребляют властью, проводя политику, идущую вразрез с ожиданиями общества.

Причем следует обратить внимание на то, что данное построение основано на постулате, что на предстоящих выборах "ЕР" не ухудшает свой прошлый электоральный результат.

В опубликованных социологических данных есть и много других интересных фактов, подтверждающих данную конструкцию. В частности, хотя сегодняшнее голосование выглядит так, как было описано выше, при иной постановке вопроса: "Какой политической силе Вы симпатизируете?", – коммунисты получают больше всех голосов симпатии – 18 %, "демократы" – 12 %, "патриоты" – 4 %, "партия власти" – 14 %, другие центристские силы – 1 %. При пересчете на голоса на выборах, эти проценты надо увеличивать минимум почти в два раза, поскольку вышеприведенные данные сегодняшнего гипотетического голосования предполагают явку примерно в 55 %.

Мы видим, если КПРФ реализует лишь примерно две трети симпатизирующих "коммунистам вообще", и имеют явный потенциал роста, (как скажем и "старые либералы" пока, по опросам в Думу не попадающие), "ЕР" реализует значительно больше реального веса своих симпатизантов. Иначе говоря, КПРФ есть куда расти, "ЕР" есть куда падать.

Статьи членов КПРФ и о КПРФ: Чего мы хотим? (15.05.2008)   |   Радикальный реализм от Лимонова: Хроники Первомая (12.05.2008)   |   Размышления над ленточкой за неимением других святынь (11.05.2008)   |   Партийные лежбища могут перетряхнуть вилами (07.05.2008)   |   Застенчивый «Ортодокс» (04.05.2008)   |

Жизнь страны глазами СМИ: Что я жду от Ассамблеи? (16.05.2008)   |   "Поэма столицы" как увертюра революции (12.05.2008)   |   Россия созрела и перезрела для социалистической революции (09.05.2008)   |   Угарная инаугурация (08.05.2008)   |   "Передайте всем товарищам, что я погиб за свой класс" (05.05.2008)   |