Разрешение женского вопроса - не назад в Домострой, а вперед в коммунизм



    Главная страница
    О нашей организации
    Информационный центр
     Партийные новости
     Online-конференции
     Региональные организации
     Новости страны
     Видео-новости
     Пресс-релизы, официальные документы
     Интервью, выступления
     Статьи
       Мы и они. Статьи членов КПРФ и о КПРФ
       PR вместо политики. Статьи о выборах и судьбе российской демократии
       Экономика абсурда. Статьи об состоянии российской экономики
       Цена свободы слова. Статьи о положении СМИ
       Либеральный фашизм. Статьи о беззаконии власти
       По кодексу бесчестия. Статьи на криминальные темы
       Последний рубеж. Статьи о российской армии
       За державу обидно. Статьи о внешней политике России
       Откуда исходит угроза миру. Статьи о международных делах и проблемах глобализации
       Культурная революция. Статьи о культуре, религии и вопросах национальной политики
     Аналитика
     Акции
     Выборы
    Акции протеста
    Агитатору (скачай и распечатай)
    Персоналии МОК
    Наша история
    Наши ссылки
    Политпросвещение
    Новые левые
    Народные новости




Рассылка материалов МОК



 
Правда.Инфо
 

 


































Разработка NZVD




Культурная революция. Статьи о культуре, религии и вопросах национальной политики


"Красный треугольник" как слишком высокий полёт любви блокадников-шестидесятников


17.01.2017
Дмитрий Чёрный, ФОРУМ.мск

 

Театральный проект «Московские каникулы» стартовал год назад, и начался-то по сути с одноимённого спектакля. Играли его в помещении, далёком от театрального – находящемся над автомойкой в краях МИИТа. То ли перестроенный из гаража, то ли, наоборот, преобразованный из заводских же территорий, но прежде использовавшихся клубно, для танцев – зал был устроен экспериментально. Зрители оказывались по все четыре стороны от действия – на икеевских складных стульчиках. И само действие было пронизано лёгкостью, романтизмом школьной поры и наступающей юности. Московскими каникулами завершалась переписка двух старшеклассников, в Москве на прогулках (без каких-либо декораций, отметим) они влюблялись, далее проходили серию испытаний, а после каникул переписывались снова, за школьными партами, так трогательно, почти как в «Школьном вальсе» или в «Вам и не снилось»…

«Каникулы» дополняли (и единственно декорациями и выглядели) фотографии, которые как бы совпали со спектаклем, а зал не только для постановок, ещё и выставочный… В общем –«случилось», как говорят верстальщицы. Фотографии 1970-х и 1960-х, лица счастливых новобрачных, просто некошеное поле или кусочек города, малыш у коляски (а фотовыставка и была, по сути, семейной, сын экспонировал фото-шедевры признанного в те времена отца) – всё это глядело то ли из возрастного будущего, то ли из исторического прошлого на влюблённых. Звездой любительского по сути (хотя и поставленного профессиональным режиссёром) спектакля была – так уж сходились лучи сюжета и внимания зрителей, - Мария Строганова, её рыжее пламя волос так и летало, подхваченное на руки партнёрами, которые за неё состязались, за школьницу-старшеклассницу. Или уже почти абитуриентку. Тонко угаданная тема – случившегося то ли в 90-х (как-то у Щукинского училища со мной едва не завертелся такой же сюжет, томная брюнетка-абитуриентка была из Архангельска и ей предстоял долгий путь… на Смоленку к тёте, она спрашивала как доехать на метро, и я проводил пешком до генеральской башни, но и только), то ли в нулевых, вызвала бурю оваций при полном зале в четыре ряда этого «квадрайдера».

Спектакль был не только экспериментальным, но и с той долей студенчатости театра, которая не обязывает уж слишком выспренно что-то играть – просто весело участвовать в действии… «Каникулы» я видел чуть раньше, чем сие название переросло в имя театрального проекта, но об этом событии не знал – и вот, вдруг спектакль за спектаклем, начинает играть это знакомое словосочетание в 2016-м... Пропустить очередной премьеры (а от «Роз и шипов Эдит Пиаф» молодые и амбициозные рванули сразу в советскую классику) я бы просто не посмел.

Молодёжь не ищет лёгких путей – «Мой бедный Марат» по мотивам пьесы Арбузова взялась играть. Причём уже двумя составами, что присуще профессиональной только сцене. Однако это я узнаю позже – премьеру увидел всё же в том составе, что на треть знаком… Сцена Дома Высоцкого на Таганке – это уже не пятачок меж шезлонгами! Чёрная, минималистичная её драпировка как нельзя лучше подчёркивала медленно развивающееся действие.

А ведь это, чёрт возьми, задача для сегодняшнего поколения 20-30-летних – сыграть жизнь в блокадном Ленинграде! И всё та же Мария Строганова, но уже не в роли школьницы, а в роли – забралась под кипу одеял в тёплой одежде и даже как-то состарилась в мгновенье, в самом начале спектакля… Да, весь тогдашний Ленинград как бы усреднился в возрасте, проходя единым строем нечеловеческие испытания. Но всё это должно как-то отразиться через блики сюжета вот в этой маленькой комнате, что заняла девушка Лика, но где жил пацанёнком Марат. Поначалу всё же ощущалась некая скованность Марии и Ивана Альховского (Марат) – сорок второй, зима, вокруг смерть, сыграть тут точно крайне сложно, но… Выручил и здесь коллективизм – немного вела за собой Лика, путеводной своей рыжинОй… И вот уже мы не ощущали в задних рядах никакой дистанции, затаились: что будет дальше. Им ведь предстоит улечься в одной кровати – блокада вводит свои нормы жилья и килокалорий. Удивительно, но эти переживания, мало понятные иностранцам у нас словно с генами передаются. Ни нотки фальши не было. И только это наше, современное, вальяжно-комфортное непонимание того, как юноша и девушка в одной постели…

Ритм расположения времён в это постановке был ускорен – любопытно было бы сравнить с иными версиями. Просыпаются всякий раз уже в новом периоде – и даже весна сорок второго становится весной. Невероятно трудная, но «социализация» этих укутанных во всё, что к лицу или не к лицу, Козетты и Гавроша (хотя, именно Гаврош и проводит социализацию) – и есть развитие событий. Ленинград предстаёт хоть невидимо, но живущим по-советски, побеждая смерть и блокаду – тем самым организмом, который не удалось сломить только благодаря его довоенной закалке.

Сравнишь то время и нынешнее – и впадаешь в ужас. Да выпади сейчас такие испытания какому-то окраинному городку, после те же 25 лет, что и 1942 в соотношении с 1917-м – смогли бы сплотиться и выстоять? Где-нибудь на Южных Курилах или в Калининграде? «Это вряд ли» - сказал бы таможенник Верещагин из «Белого солнца пустыни»: социальная деградация, разнеженность, индивидуализм – вот социальные синонимы, отображение реформ экономики…

Когда в комнатке Марата появляется третий – зритель озадачен снова, как перед первой ночью. Влетевший в надежде что-то урвать для растопки и упавший в обморок – потом уже пациент, которого Лика спасает. И нежность к нему постепенно перерастает в то, что обязано стать хрестоматийным треугольником, ведь и Марат, поднимавший за неё условный тост, намекал на влюблённость свою, которая, правда, ниже задач мобилизации… Эта малюсенькая клеточка общества Ленинграда, пока раздаются вдали взрывы и рушатся такие же дома, а Маннергейм ещё держит кольцо блокады – создаёт и в нас уверенность, что победит не только оружие, победит весь народ, лишь закаляющий идеалы своей любви в испытаниях войны.

Марат идёт на фронт, а за ним вскоре и Леонидик, который был третий, но не лишний. Назови мы его ЛеонидЕк – это была бы польская ласкательная версия, подобная «ВлодЕк», я почему-то услышал так. Лика же ждёт их обоих и налаживает быт. Что может быть подсказкой тут сюжетной – откуда взялся такой треугольник, где мы уже видели что-то очень похожее, но ранее, ранее, в годы Гражданской? Точно – ведь это в точности «Октябрьская поэма» Маяковского. Лиля, Ося, он и собака Щеник. Только тут нету Щеника. Зато есть поэт – Леонидик, который так тщательно скрывал свои стихи «непонятные», почти как свои чувства к Лике скрывал Марат.

Возвращение с фронта делает Леонидика, который в отличие от Марата потерял руку, возмужавшим. Здесь «Московские каникулы» снова показали себя опытными реконструкторами, следовали букве пьесы и поразили зал наличием электрочайника во второй половине 1940-х. Но таковы факты, хоть кто-то в полном зале и ворчал… Антураж и декорации были продуманы настолько тщательно и конструктивистски (что станет яснее к финалу), что это путешествие во времени и реконструкция послевоенного восстановления хозяйства сами по себе были спектаклем внутри спектакля. Но главное-то – это, конечно, «треугольник». Мечтающий строить мосты Марат влеком куда-то далеко, а Леонидик, как-то более плотски (может, лишь это не вполне уместное «лапание» на кровати было не в стиле тех времён) тяготеющий к Лике – желает остаться. Тут и падает жребий. Ищущий этого, земного – да обрящет. Леонидик, инвалид войны, наконец-то становится газетчиком и печатаемым поэтом, а Лика его женой… Но у зрителя именно из-за нетривиального вживания в персонажи наших каникуляров – нет ощущения завершённости сюжета. Очень многое недосказано!

После своих фронтовых гимнастёрок, возмужалые парни являются нам (после антракта) в 1950-х, тоже в приметах времени. Марат на побывке после строительства – в белой водолазке шестидесятников (в моду вошедшей, правда, ещё в 1930-х, просто не получившей ещё такого распространения и «кода поколения»), Леонидик – пиджачный семьянин, частенько напивающийся и с редактором снизившим тираж его сборника стихов ругающийся. Но вот они уже и все вместе за бутылкой вина, снова треугольником – и звучит музыка этого уникального для поколения коллектива, которая немного угадывалась в «Белорусском вокзале», когда медсестра и ППЖ (как презрительно их называли) с одинаковым усердием моет фронтовиков в своей ванной, звучит это максимально далёкое от каких-либо религий триединство… В нём, только в таком составе – высвечивается идеал любви, который так был возвышен во всех испытаниях войной и блокадой, что никто порознь его достать не может. Даже Марат, уже поддавшийся веяниям «оттепели» и говорящий кодовое для диссидентов «как мы живём?», с которого, глубоко коммунистического и начинались все ревизии, уведшие в капитализм. Инженер, врач (Лика) и поэт идут по жизни, о которой могли лишь мечтать под бомбёжками, но им её мало! Марат вдали от Лики, конечно же, не перестал быть мечтателем, ощущает это и Леонидик, издаваемый, но средненький поэт, свою непонятность так и не вынесший на суд читателя… Он отчасти напоминает тут Николая Заболоцкого послевоенного – может, Арбузов на него и намекал, ведь от поэта ушла жена. Ушла как раз когда пришла слава…

Полнощёкий Леонидик (Павел Конек) – наиболее современный персонаж. Если Марат в исполнении Альховского немного «просвечивает» Олегом Далем, то Леонидик мог бы «подыграть» к себе раннему и молодого щекасто-басовитого Маяковского, и даже Урбанского, который в свою очередь себя так прекрасно и продуктивно «под Маяковским чистил». Но он – грузный и нелепый, выпадающий из треугольника, хотя и самый «литературный» персонаж. Но любовь «найденного поколения» - не воплотилась в семейном быту, она заведомо была ваше его и потому сама Лика ощущает здесь лишь долг, жалость, но не магнитное притяжение к поэту (и как поэта его, в общем, не любящая). Всё это – игра уже иного уровня нюансов, спасибо Марии Строгановой.

Финальная сцена, в которой, словно гештальт, складываются-замыкаются в одну пешеходную линию между собой все декорации (отдадим дань уважения всем «биотехникам» сценического конструктивизма) – это Дорога. Почти «Дорога» Феллини… Которую осилят именно идущие, трое, словно бредущие по бульвару меж фонарей старого Питера, бредущие в будущее, которое обещало «снятие» подобных проблем семьи вместе с оковами частной собственности. Ведь они именно туда строили мосты, для этого лечили и стихами метили – туда. В будущее произведения ленинградки А.Коллонтай «Скоро, через 48 лет» (написанного во времена действия «Октябрьской поэмы»), в котором футурологически прогнозируется и архаичность: денег, иерархий, войн, самой надобности убивать… "Седьмое января 1970 года. Празднично светло, тепло и оживленно в "Доме отдыхновения", там, где доживают свои дни ветераны "великих годов" мировой революции." В одном большом и светлом Доме отдохновения (их, кстати, построили - дома престарелых, причём, отраслевые, многочисленные), имеющем «музейный» отдел для проживания «бабушек революции», пионеры задают – вот эти самые вопросы, а как вы жили до СССР? С деньгами, винтовками, начальниками… Приятно, что «Московские каникулы» показывают сегодня, как жили уже на полустанке социализма, в СССР – без тени какой-либо ангажированности. И главный вопрос - где тут поселится любовь и возможна ли она лишь между двумя (автоматически образующими «ячейку», из которой тотчас любовь улетает), - остаётся в этой постановке открытым. За что и овации, и цветы были, и трижды вызывали дружным хлопом.

Ребята (особенно девчата) мощно возмужали к зиме 2016-го по сравнению с «каникулами» начала «десятых».

 

фото Ольги Бобковой

 



 
Жизнь страны глазами СМИ:
Есть ли капитализм или уже весь кончился? (02.02.2017)   |   "Красный треугольник" как слишком высокий полёт любви блокадников-шестидесятников (17.01.2017)   |   Куда ведёт народ КПРФ и ведёт ли? (07.01.2017)   |   С чего начинается государство... и контрреволюция (27.12.2016)   |   Разрешение женского вопроса - не назад в Домострой, а вперед в коммунизм (24.12.2016)   |  


 



Голосование

Партийные новости

 
16.02.2017
 
Д.Чёрный: Исключительно первородная металлическая, раскалённая докрасна ярость классовая!
 
11.02.2017
 
Назарбаевские «народные коммунисты» полностью одобряют антинародные конституционные поправки
 
10.02.2017
 
Встреча "Начать сопротивление. Красная Украина" (анонс)
 
04.02.2017
 
Астана: подробности апелляции арестованного профсоюзного лидера Нурбека Кушакбаева
 
02.02.2017
 
Есть ли капитализм или уже весь кончился?
 
23.01.2017
 
Коммунисты предали опыт Великого Октября
 
21.01.2017
 
Арестом профсоюзных деятелей Назарбаев пытается прекратить голодовку нефтяников!
 
18.01.2017
 
О немедленной отмене обязательной регистрации граждан
 
17.01.2017
 
Сакен Жунусов: Товарищи из ТОО «Oil Construction Company», полностью игнорируйте КСПК-КНПК!
 
13.01.2017
 
Заявление Санкт-Петербургского городского комитета Объединенной коммунистической партии
 
11.01.2017
 
Айнур Курманов: От декларативных союзных образований к реальным
 
07.01.2017
 
Пусть новый год станет повортным в истории нашей страны!
 
06.01.2017
 
Укравшие у народа дороги буржуи, намерены теперь защищаться от протестов
 
04.01.2017
 
Профсоюзы – не стадо, которым можно повелевать
 
27.12.2016
 
С чего начинается государство... и контрреволюция
 
24.12.2016
 
ПАМЕ ответил на письмо посла Казахстана в Греции о "преступлениях" Макса Бокаева и Талгата Аяна
 
20.12.2016
 
Коммунистические и профсоюзные организации проявили свою солидарность с нефтяниками Жанаозена
 
13.12.2016
 
Владимир Лакеев: Впереди осознание российским пролетариатом своих политических целей
 
07.12.2016
 
Лекция А.Сафронова "Основные принципы планирования в СССР" (анонс)
 
03.12.2016
 
Памяти Фиделя Алехандро Кастро Рус