Новый год поистине волшебный праздник. Скептики, правда, говорят, что никаких чудес под новый год не случается. Позволю себе с этим не согласиться. Вот взять хотя бы шампанское. Из пенящегося слабоалкогольного напитка (далеко не всеми, кстати говоря, почитаемого в обычные дни) оно чудесным образом превращается в символ исполнения желаний. И тут уж хоть тресни, но успей открыть его в последние секунды уходящего года, разлить по бокалам и проглотить с блаженной улыбкой на лице. Телевизор на время перестает быть ненавистным ящиком и становится лучом света с вписанными в него кремлевскими курантами. Вся та хрень, которая произошла за год, превращается в "немало сделано и многое достигнуто". Всеобщая любовь пояс за поясом накрывает земной шар, и совсем-совсем еще не хочется бить морду соседу по столу.
Все желают всем все. Здоровья, счастья, успехов. Родным, близким и даже тем, кому при других обстоятельствах ни за что бы этого не пожелали. Делаешь это и ты, причем абсолютно искренне, потому что в такие минуты отчего-то очень хочется быть искренним и добрым. И что самое интересное — ты веришь, что пожелания, ну или хотя бы часть их, обязательно сбудутся. Хочешь верить, поэтому веришь.
Такие вот предновогодние чудеса.
Правда, сразу после 12 удара курантов все это начинает превращаться в большие и маленькие тыквы. Первыми изменения затрагивают праздничный стол, который превращается в банальное (пусть и с налетом изысканности) скопище еды и закуски. Чуть позже и лица друзей начинают терять ангельские черты, телевизор начинает нести чушь, и все меньше хочется любви, а все больше — секса. А когда первое утро нового года наваливается на тебя со всей своей определенностью, все желания вселенского масштаба, как правило, сужаются до границ холодильника, где "кажется должна была остаться минералка".
Не подумайте, я совсем не против праздника. Праздник — это очень хорошо, и даже та прослойка дней между ним и бесконечными буднями имеет свое очарование, навевая философские мысли. Но очень важное свойство праздника — его быстрое завершение, заставляющее с нетерпением ждать нового торжества. Но когда праздник становится нескончаемым, все все вышеописанные чудеса теряют свои волшебные свойства и, по сути, превращаются в банальное лицемерие. Более того, воспринимать телевизор как божество, а бутылку с шампанским как волшебную лампу с джином в течение продолжительного времени — симптомы серьезной болезни. Впрочем, похоже, тех, кто думает так же, становится все меньше и меньше.
Затянувшаяся феерия праздника, от которого мурашки по коже, накрыла Россию с головой. По аналогии с Новым годом его можно назвать Вступление в эпоху стабильности. И если в начале года ряды ликующих граждан были не столь стройны, то после декабрьского утренника под названием Выборы, народ начал водить хороводы вокруг украшенной гирляндами нефтяной вышки просто с фантастическим задором.
Вот скажите, кому в столь трогательный момент придет в голову сомневаться в непогрешимости Деда Мороза? Он — центр праздника, он его виновник, он его хозяин. Это потом может оказаться, что под белой и пушистой бородой скрывалось небритое лицо человека сомнительной репутации и критической степени опьянения. А пока он волен вытащить на сцену хоть Бабу Ягу и объявить ее снегурочкой. Деду Морозу принято доверять, и новоявленная снегурочка вызовет лишь очередной приступ восторга у ликующей толпы. На потеху собравшимся они даже могут поменяться костюмами. И снова возгласы одобрения. Ведь несмотря на нелепость происходящего, неизменно самое главное — праздник продолжается. И все, напялив на лица маски, кричат "ура". Они верят, что праздник будет вечен. Верят, потому что хотят верить.
А ведь действительно, как, должно быть, приятно принимать на веру то, что экономика растет немыслимыми темпами, а все, что творится в органах власти, ведет исключительно к укреплению политической системы, которая в свою очередь служит делу стабильности и процветания государства. А разве многие пытаются понять, разобраться как оно на самом деле? Да нет, конечно. Это все равно, что ковыряться в предновогоднем салате, уточняя качественный и количественный состав ингредиентов. Это некрасиво, неуважительно, и вообще, говорят, что это позволяют себе только бесчестные личности, продавшие душу Западу.
Праздничную еду не принято даже рассматривать. Тут недавно великий кулинар Жириновский, аккурат перед утренником вообще экзотическое блюдо приготовил. Дескать, коррупции в России отродясь никогда не было, это все чума, засланная нам подлыми американцами. И ведь сожрали кулебяку, не подавились, кто-то даже пальцы облизал и тут же побежал к урне, чтобы повара отблагодарить.
А как вкусно было узнать, что Северный полюс все-таки наш, что стратегические бомбардировщики доблестной авиации снова несут боевое дежурство в небе, корабли и подводные лодки вновь бороздят просторы мирового океана. И это для них там Луговой — убийца, а для нас торт с вишенкой и депутатским мандатом. Не хотите с чайком кусочек?
— А давайте, козлятушки-ребятушки, все вместе затянем песню про реванш олигархов?
И ведь где-то на подсознательном уровне многим понятно, что "твой голос на мамин совсем не похож", но слишком уж он убедительно звучит, усиленный многочисленными газетно-телевизионными рупорами. И песня поется все громче и громче, заставляя озябший народ пританцовывать и прихлопывать в такт.
…Все глубже и глубже затягивает народонаселение страны этот странный праздник, который по сути своей не что иное, как выдуманный повод отвлечься от реальных проблем. Но все праздники когда-нибудь заканчиваются. А похмелье, как известно, вещь необратимая. Оно всегда приходит. И чем дольше продолжается праздник, тем оно сильнее.