Что такое теоретическое классовое сознание пролетариата



    Главная страница
    О нашей организации
    Информационный центр
     Партийные новости
     Online-конференции
     Региональные организации
     Новости страны
     Видео-новости
     Пресс-релизы, официальные документы
     Интервью, выступления
     Статьи
       Мы и они. Статьи членов КПРФ и о КПРФ
       PR вместо политики. Статьи о выборах и судьбе российской демократии
       Экономика абсурда. Статьи об состоянии российской экономики
       Цена свободы слова. Статьи о положении СМИ
       Либеральный фашизм. Статьи о беззаконии власти
       По кодексу бесчестия. Статьи на криминальные темы
       Последний рубеж. Статьи о российской армии
       За державу обидно. Статьи о внешней политике России
       Откуда исходит угроза миру. Статьи о международных делах и проблемах глобализации
       Культурная революция. Статьи о культуре, религии и вопросах национальной политики
     Аналитика
     Акции
     Выборы
    Акции протеста
    Агитатору (скачай и распечатай)
    Персоналии МОК
    Наша история
    Наши ссылки
    Политпросвещение
    Новые левые
    Народные новости




Рассылка материалов МОК



 
Правда.Инфо
 

 




















Разработка NZVD




PR вместо политики. Статьи о выборах и судьбе российской демократии


Ганиева? Гони её!


27.09.2019
Дмитрий Чёрный, ФОРУМ.мск

 

Есть в эфире явления вроде бы незаметные – второстепенные, о которых нам, не чуждым ревтеории аксакалам, вроде бы писать и не с руки. Ну вот вышла бредовая «книжка» (сам так отозвался) какого-то Прилепина, ранее вышла ещё более бредовая книжка какой-то Ганиевой, вышел антиреалистический фильм о лесбийской любви в постблокадном Ленинграде «Дылда» какого-то чёрт-знает-кого – но уже выдвинут эРэФией на Оскар… Всё это кажется нам фоном, но на самом деле, пользуясь языком графиков-флексистов, фон этот надо признать активным. Он так сильно «подсвечивает» тускло-политически происходящее на первом плане, что и выступает на первый план постепенно. По очень простой причине: когда политика не являет собой основное содержание жизни масс, то даже самые малообразованные, отчуждённые от культуры массы – находятся под влиянием «мастеров культуры», которые давно не с пролетариатом (и большое спасибо лауреату премии им. Демьяна Бедного Оксане Снегирь, что недавно затронула эту тему – пролетарской интеллигенции и пролетарской идеологии). Да, порой нам, вместо того чтобы заниматься собственными художественными произведениями, – приходится надевать противогаз, брать совковую лопату и разгребать очередные господские конюшни, поскольку в интеллектуальном пространстве, и мы это признаём смело, господствуем отнюдь не мы.

Почему грязной работой «неистового Виссариона» надо заниматься в первую очередь? Потому что если не давать отзывы на «новинки» («старИнки» - но это уже углубляясь в содержание) культуры, то каждый следующий автор, наблюдавший тихий маршрут произведений от анонсов до полок в книжных магазина,х – будет считать, что «так можно», «теперь так носят» и писать (снимать, рисовать, делать постановки) всё более антисоветские, антипролетарские и антиреалистические (этот термин раскрою по ходу текста).

Итак, Алиса Ганиева – кто такая, откуда и куда. Мне, признаюсь, было бы легче писать о книге неизвестного автора – условного, закадрового. Но Алису-то я знаю «с пелёнок», причём как милую собеседницу, довольно давно, года с 2004-го. Надо так понимать, ещё Литинститутское время. И оттого, может быть, всё откладывал этот разгром, что именно в её руки, в секретариат Московского союза писателей принёс в том самом 2004-м рукопись «Поэмы Столицы» - чтобы глава СПМ Гусев шмякнул на романе близорукий штамп «постмодернизм!» - а таких «нежностей» писатели не забывают. Когда же спустя четыре года роман явился в лонглисте Нацбеста – именно Алиса в ЖЖ, кажется, мурлыкнула одобряюще «рукописи не горят». Я-то помню всё, и помню, конечно, с добром. Хотя, и тут чувствовалось, скорее, не личное, но просто уважение к успеху (вот ещё слово, которое ненавижу – причём взаимно). Но там, где нежно взращённые нами/при нас детишки её величества Литературы доросли уже до обсуждения/осуждения Титанов её и до Идеологии – тут, извините, мы и являемся в латах нашей, пролетарской идентичности, и ничего личного, как между однокашниками Лениным и Керенским, быть не может. Рубим в винегрет.

Как и многие выпускники Литинститута, Алиса вышла из него в никуда. Готовыми писателями оттуда редко выходят - приходится сперва где-то околачиваться чернорабочим, что было с ещё одним на финал «приёмышем» либералов Сенчиным в ЛитРоссии, например. Я так понимаю, Жанна Голенко, рыжая муза условно патриотического лагеря писателей-постсоветчиков, сыграла на первых порах роль покровительницы – и сама-то имея мало убеждений, скорее, около Гусева нарисовавшись по личным обстоятельствам, которые тут нам точно мало интересны. То есть «патриотическое» трудоустройство где-то среди руин советских писательских организаций и изданий – было как бы гарантировано, но отнюдь не желанно для многих литинституток. Патриоты ничего не в состоянии дать своим юным временным спутницам кроме интересных баек, престарелых тел и премногих обманов (об этом от души в ранней прозе писала другая нынешняя ненавистница Сталина и СССР, Анна Козлова)...

Помню Алису тихой и наблюдательной – но бывают тихие глупышки, боящиеся сморозить что-то неуместное в умном обществе, она же молчала и слушала без признаков глупости, стараясь вычислить собственную нишу и применить авторское обаяние там, где оно будет востребовано.

Понятно, что никто, кроме Шаргунова, в те годы шумного «смородинового» патриота при Рогозине, затем при Миронове, не дал бы Алисе из патриотического монастыря «ходу далее», и в подробности этой дружбы я тоже не вникаю, хотя эпизодами и помню её. Где-то там и тогда, на исходе «нулевых» и нарисовались либеральные знакомства Алисы. А литературная поляна, напомню, хоть частично и была занята ненадолго патриотами благодаря камланиям Проханова и дебюту Прилепина, но оставалась под контролем либералов, как и отражающая литпроцесс пресса, суммарно ЛитРоссия и День Литературы не конкурировали с НГ-экслибрисом, и именно там оказалась Алиса вскоре. Я знаю, убеждённые капиталисты платили там лит-пролетариям гроши – но дороже грошей было печатное пространство, где все мы себя потихоньку являли (ваш покорный пару раз тоже, и тоже благодаря ведущему полосы «Свежая кровь» Шаргунову).

Этот переход, однако, не надо считать автоматическим переходом из идеологии – не было там, в этой прелестной и большой голове, ни первой, ни второй, ни советской, ни антисоветской. Тем более что и «патриоты» прохановского издания вскоре оказались отнюдь не за коммунистов и СССР, а просто за Путина, по этой же примитивной логике всегда бывшие антисоветчиками либералы стали выступать (пиком была Болотная) против Путина, но и это не было искренним с их стороны (главное-то капитализм, а не Путин). Алиса в «патриотическое» своё время интересно писала, помню, что благодарна Советской власти и советской медицине – как недоношенный ребёнок, которому эта медицина там, на родном Кавказе, оказала своевременную помощь. (Кстати, в моей личной, уже отца судьбе эта же самая «услуга» наследия СССР тоже будет оказана позже – за что я Советской Родине благодарен и сейчас). То есть «ацкий совок» таким образом всё же, осознанно Алисой, сыграл важную роль в становлении личности, в старте её – что, наверное, нынче и не вспомнится. Просто как-то само собой вышло – ни основатель всех первых НИИ Ленин, ни «совок» Семашко, ни прочие «проклятые вожди» идеологии и науки (которые были связаны неразрывно в СССР) тут не валялись рядом.   

Потом, уже не рецензии на чужие книжки пишущая, а обласканная книгоиздателями либеральной поляны, Алиса зазвучала выше тональностью – помню, в деловом, бизнес-ледивском стиле похвалы Медведеву в пору его президентства. Мол, вот же – делом человек занят, а вы всё ругаете либералов и государство, товарищи вчерашние. Нас поддерживает, «дело Кашина» контролирует лично… Чем, кстати, кончилось «дело Кашина» (избиение его)? Правильно – повышением Турчака по партийной линии. Но сейчас, конечно же, не об этом.

Написав ряд собственных, интересных больше этнографически книжек и прогарцевав с ними по всем значимым литературным премиям, Алиса доросла… Вы не замечали, на каком этапе лидеры шортиков-листов литпремий берутся за жизнеописания писателей и поэтов Нашей, Советской эпохи? Тут явно есть кураторы, те самые господа-издатели, которые в кулуарах литпремий подсказывают: пора, пора, вам, душенька, писать что-то в ЖЗЛ, доросли уже! Так Захар Небезызвестный писал в ЖЗЛ о Леонове (при поддержке небольшого коллектива направленных им в архивы нижегородских «негров»), так и вышеупомянутый товарищ Шаргунов писал о Катаеве – «очень своевременно». Так же, обласканная уже до боли и в доску знакомыми матёрыми либералами (главная там Елена Шубина, конечно – искренняя поклонница Ельцина и его эпохи, одна из первых издательниц Пелевина) Алиса взялась за Лилю Брик.

Но ведь и браться надо тоже умеючи. Каждый, конечно, подыскивает подобного себе: Захару Леонов был интересен за «православный тренд» и нескрываемый под советским русский патриотизм, который даже в годы Великой отечественной войны он не прятал, а в публицистике выносил в заголовки – «Слава России!», так он и писал, и никакая главпуровская цензура не обрубала власовский лозунг. Шаргунову Катаев был симпатичен/интересен своей сложной, если не сказать двуличной и лукавой натурой – именно он, почуяв ветра перемен ещё задолго до перестройки выкатил личные беляцкие обиды к чекистам в «Уже написан Вертер». А потом-то такие «эскадроны мыслей шальных» полетели, что порубали не только одесских чекистов морально, но и памятник Дзержинскому на Лубянке свалили. Нынче это называется, правда, «примирением и согласием» -  да не даст мне соврать об этом ни слова участница презентации этой «примирительной между красными и белыми» книги Анастасия Удальцова.

Чем показалась гомогенна Лиля Алисе – сложно сказать издалека. Вроде бы Алиса никому из поэтов не покровительствовала, разве что поэту-литроссовцу Лаврентьеву, но очень недолго и негромко. Это был, скорее, курьёзный, тоже учебный союз равных, не давший ни славы, ни новых важных знакомств. А значит, что-то в судьбе Лили Брик ревниво и недосягаемо беспокоило Алису – но ведь на правах современного биографа и при полном отсутствии потомков (Лиля была принципиально бездетна) можно дать развернуться всей той давно накипевшей на либеральных, антисемитских и прочих антисоветских кухнях похабщине, что десятилетиями довольствовалась лишь форматом слухов! Алисонька - юра велкам! Пишите – издадим!

Надо отметить, что к моменту активного распиаривания этого увесистого мартышкиного труда вышел ряд действительно интересных первоисточников об отношениях Лили и Маяковского, Лили и прочих, включая потрясающе исчерпывающую данну тему книгу "Пристрастные рассказы" её самой и книгу её последнего мужа, который и мужем-то стал только чтоб получить доступ к материалам о Маяковском, – Катаняна. То есть и источники – все под рукой, работа компилляторши теперь лёгкая, а если учесть тот изначально сплетнический, недопустимый для ЖЗЛ стиль, то дельце, считайте, обделано:

«В переписке с Маяковским Лиля с отменным артистизмом, лицедейством поддерживала пошловато-приторную манеру его к ней посланий. В письмах к Эльзе стиль у нее  совершенно иной. Доверительное общение равных, а Маяковский –  чужой».

Впрочем, ледниковый период продлился не очень долго, потому что осенью 1920-го Лиля открыто выходит с Маяковским в свет. Чуковский, видно, мучившийся угрызениями совести после скандала с сифилисом, соблазняет поэта предложением пожаловать в Петроград и пожить в Доме искусств со столовой и бесплатным бильярдом. «Прибыл он с женою Брика, Лили Юрьевной, которая держится с ним чудесно: дружески, весело и непутанно. Видно, что связаны они крепко – и сколько уже лет: с 1915. Никогда не мог я подумать, чтобы такой ч[елове]к, как Маяковский, мог столько лет остаться в браке с одною», – записывает Корней Чуковский в дневнике 5 декабря 1920 года. А два дня спустя отмечает: «Все утро Маяк[овский] искал у нас в библиотеке Дюма, а после обеда учил Лилю играть на биллиарде. Она говорит, что ей 29 лет, ему лет 27–28, он любит ее благодушно и спокойно».

Однако еще незадолго до этих благодушия и спокойствия в душе у Лили бурлили лихие страсти. Неизвестно, догадывался ли Маяковский, что Пунин, присутствовавший на его выступлении в Петрограде перед учениками Тенишевского коммерческого училища, амурничал с его Лиличкой.

Еще в мае 1920-го музейный комиссар записывает в дневнике: «Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза; есть что-то наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками, она молчит и никогда не кончает… Муж оставил на ней сухую самоуверенность, Маяковский – забитость, но эта «самая обаятельная женщина» много знает о человеческой любви и любви чувственной. Ее спасает способность любить, сила любви, определенность требований. Не представляю себе женщины, которой я мог бы обладать с большей полнотой. Физически она создана для меня, но она разговаривает об искусстве – я не мог…»

Судя по этой записи, Пунина Лиля сильно возбуждала. Впрочем, не очень понятны некоторые моменты: как именно забитость Маяковского и сухая самоуверенность Осипа отражались на ее поведении в кровати?»

Вот беда (дурь) охмурённых либералами – всегда проявится. Ибо охмурённый лишь внешне умными, манерными и недалёкими – откровенный дурак, умный их раскусывает быстро. Что ж, стоит ли удивляться, что та изначальная девочка с большими и немного базедовыми умными глазами теперь сохраняя пошло-лукавую маску макияжа на лице, пишет откровенные глупости, даже этого не замечая – в книге, которую уже не подправить, в силу того что «прислонилась» к великим! Какая к чёрту «забитость Маяковского»?

Маяковский был забит? Лиля была забита?

И то, и другое – бред. Но Алиса, конечно, имеет в виду забитость Лили Маяковским – что из двух бредов, конечно, бредовее. В их отношениях, с самого начала отношениях равных и рационализированных Лилей – никто не мог быть забит, поскольку треугольник сложившейся семьи, именно семьи нового, пролетарски-свободного времени, революционной семьи, - был принят Маяковским, и более того – он даже воспевал в «Октябрьской поэме» эту семью, как выход за рамки старорежимной обывательщины. «Я, Ося, Лиля и собака Щеник». Никакого брака, никаких попов и свечек, только свободная воля и искренняя любовь – с Осей Лиля давно только в духовных отношениях, а с Маяковским, уж если он её так жаждет (в своих воспоминаниях она чётко описала, что сдалась ему, но сперва просто ценила как поэта) - не только в духовных. Но и то, если будет хорошо работать как поэт (о чём «Про Это» и написана, прекрасная поэма). Не удержусь, и дам тут вполне феминистские иллюстрации - рисунки губной помадой Лены Хэйдес. Великого человека и помадой плохо не нарисуешь (а вот Пунин хреновенький поэт - вы когда-нибудь темнеющие зрачки встречали?)...

Но и тут надо совершенно по-провинциальному (по-либеральному, с нахрапистостью недалёкой сплетницы) воспринимать Лилю, чтобы искать причины её «фригидности» в постели Пунина за пределами этих локальных отношений. Господи, да неужели не ясно, что ей не член, а ИМЕННО УМ Пунина и был нужен? Ах, ужас какой, «не кончала» (родная НГ, конечно, берёт этот высокий штиль в заголовок)! Да она и не планировала этого делать – но не вообще, а именно с Пуниным, ибо пока не заслужил. Вот поговорил бы после «этого», может, и заслужил бы. А уж как признался, что хочет только её тела – так и пошёл вообще вон (у меня с одной журналисткой, проходящей в моей прозе как Ксю – было точно так же, чего не стесняюсь и я). Да, такое с умными женщинами бывает – может, тут какие-то личные уже переносы пошли, - а, охмурённая либералами «биографиня»?

Лиля, как великая умница и воспитательница Маяковского, со многими мужчинами общалась по принципу, который лучше всех отразил в своей поэзии Джим Моррисон: her cunt grabs him like warm friendly hand. Чем это делает её или их хуже? Старые нравы патриархально-монархические были свергнуты – и новые просторы нового человечества манили, в том числе, и освобождением от всех и всяческих рамок постылой буржуазной морали. Лиля и стала той новой женищной, на которую внешне, а в чём-то и внутренне равнялись миллионы советских женщин (благодаря фотоколлажам и плакатам Родченко и РОСТу) – устраняя и первенство мужчин на производстве духовном и заводском, кстати. Как вспоминала одна из подруг Лили, которой она завещала тот самый коврик над кроватью, который Маяковский привёз Лиле с югов – подтверждала, что для великой музы ХХ века «лечь с кем-то в постель было не весть что такое». Но не надо бежать с этими признаниями сразу же на рынок, Алиса, и продавать в розницу «пока свежее» - этим убогим «открытиям» обывателя уже век сроку, а понимания-то с тех пор не прибавилось, потому что и нынешняя мораль есть лишь надстройка на социально-регрессирующем через капитализм в феодализм обществе.

Да, Лиля могла переписываться с разными знакомыми в разном стиле – чем она тут обижает Маяковского? Чем он чужой-то? (Она и после его смерти с такой материнской нежностью читала его "Облако в штанах", что любовь в голосе нескрываема, лучезарна!) Наоборот, их сокровенно-нежный стиль переписки выигрывает на фоне официальных и «дворянских» её эпистол в Париж, а сам Маяковский, как и было условлено с самого начала, не имел никаких ограничений по амурной части (обоюдно) – поэтому и поля для сплетен тут не может быть изначально. Что любопытно, Алиса напрочь упустила тот факт, что Лиля была музой-создательницей Маяковского дважды: ещё до их романа, одобрив "Облако в штанах", и посмертно, когда его стали забывать за излишнюю плакатность, обивала пороги, строчила письма в ЦК со стойкостью Анки-пулемётчицы, и добилась от Сталина признания и обстоятельного издания трудов поэта. Это вам не Ахматова с передачками сыну стоящая в тюремной очереди, это подвиг повыше уровнем! О такой музе любой мечтает (и у меня лично она уже в течение пятилетки есть - фамилия даже немного похожа на Лилину).

Однако плох тот антисоветчик, который бы только Лилю пытался представить в пошлом и уничижающем свете – копая под Лилю, Алиса конечно копает под Маяковского.

«Маяковский, видимо, почти не читал, по крайней мере толстых книг (Лев Кассиль в беседе с нейроморфологом Григорием Поляковым характеризовал эрудицию поэта как слабую): не хватало терпения и усидчивости долистать до конца хоть один роман. Писал с миллионом орфографических ошибок. Не особенно интересовался музеями или историческими достопримечательностями – предпочитал бильярд, карты, рулетку и прочие азартные игры (в этом пристрастии они с Лилей совпадали). Надиктовывать на почтамте телеграммы любил больше, чем писать письма. Вообще был человеком устной, а не письменной культуры, сочинял всегда на ходу. Искусство, наука и техника вне человека его мало интересовали.

Наверное, не просто так, не совсем впустую многим казалось, что Брик, при всем восхищении громадой поэтического таланта, к Маяковскому-человеку относилась слегка снисходительно. Он все же был не из их с Осипом круга. Характерно то, что пишет живущая в США мемуаристка, дочь советского литфункционера Вадима Кожевникова Надежда (замечу в скобках, что тележурналист Дмитрий Киселев приходится ей деверем): «Неискоренимое плебейство Маяковского, вкусившего уже славу, Лилю бесило. По ее почину он заменил гнилые зубы искусственными, ослепительными. Одевался не как прежде, апашем, а безупречным джентльменом. Но нутро-то никуда не денешь. В переписке с Маяковским Лиля с отменным артистизмом, лицедейством поддерживала пошловато-приторную манеру его к ней посланий. В письмах к Эльзе стиль у нее  совершенно иной. Доверительное общение равных, а Маяковский –  чужой».  

Вот, собственно, что и требовалось доказать опекемой либеральным гадюшником уроженице Советского Кавказа. Маяковский – не трудяга-поэт, а шалопай, дурак и неуч, Лиля – буржуазно пресыщенная манипуляторша, стерва, потаскуха, ну а СССР их заветный, ими воспетый – империя зла… Сами догадываетесь, какая вытанцовывается моралька у горной нашей либералочки для шубинской галочки.

«Люциферов век» - каково? Да век этот куда выше своими достижениеями общественного и технического прогресса и своей над этим воздвигнутой пролетарской моралью, чем все эти похабные, шарящие в комодах великих недостиранное бельецо послесловия либерал-термитов, ей-богу! Как писала Коллонтай, в любви-товариществе (без обязательств брака, «перед богом» и т.д.) белогвардейцы увидят только знакомый им публичный дом – но это же нелогично для либерала, верно? Либералы же за свободные отношения и прогресс – тут, однако, отечественный, убогий и хромой с рождения либерализм срастается с православно-монархической Реакцией. Для него, капиталиста по убеждениям, дерзновенна и неприемлема сама пролетарская революция, сам Хам восставший – а значит и все его музы, все его поэты и писатели. Хама требуется растоптать и сослать обратно в конюшню (привет от меня, лопата совковая, как видите, остренькая) – и не важно, какими методами.

О, несчастная серия ЖЗЛ! Казалось, после всех колчаков и ельциных, изданных реакционером-монархистом Рыбасом, в ней нельзя было создать ничего похабнее и неуместнее – но вот же, Алисонькин «Л.Ю.Б.» появился на свет. И лежит у самой кассы книжного магазина «Москва», самого центрального и дорогого. Да, либералы так решают – от стадии планирования издания до реализации.

И если вы, дорогие читатели наши, полагаете, что когда-то, ранее, было иначе – ошибаетесь, вожжи у них в руках. Были размолвки в «болотный» период, но после Евромайдана и начала неонацистского террора на Украине (как ярко-антисоветской вспышки) – нет размолвок. Либерал московский был ещё большим укронацистом, чем бендеровцы – помните явление на Евромайдане Улицкой и Ко покаянное? Улицу Улицкой пора там открывать... Стоит ли удивляться, что Путин после воссоединения с либералами амнистирует Сенцова, за свободу которого так долго боролись наши столичные либералы, и Алиса, в частности? Он ведь, Сенцов, хотел только памятник Ленину подорвать – святое же для Путина дело, которое пока открыто не удаётся ему одному, однако при моральной поддержке Прилепина и Ганиевой, может, и получится.

Почему и откуда здесь Прилепин? Ну, потому что «властители дум», которым и киоск табачный не доверишь в управление – продолжают вещать с предоставленных одним и тем же федеральным агентством и лично Сеславинским высоких зарубежных кафедр и отечественных трибун, уверенные,  что именно они говорят от имени нынешнего Государства, и они правы! Да, написавший в романе-фантасмагории лучше любого «украинского врага», лучше любого Сенцова про регрессно-феодальные, чудовищные нравы «ополченцев» своих знакомых в ДНР Прилепин и сторонница «ленинопада» в РФ Ганиева – работают вместе, делают одно похабное, антисоветское, антипролетарское дело. Да, не вышло нашими молитвами «Донецкой Советской» республики, её тихо ликвидируют как раз за рецидивы социализма стартовые, теперь это ясно всем – да, и Путину этот референдум как «абсолютно либеральному лидеру» не был нужен вовсе. Все эти борцы «за возвращение в собственность народа заводов украинских олигархов» - после принятия позорной буржуазной конституции Бородая оказались феодальными князьками, убивающими друг друга на радость московскому царю и киевским нацикам.

И в этой ситуации только вот такая девушка с «фрисенцовскими» настроениями – будущее и московских «майданов», и любых возглавляемых либералами хипстерских восстаний и информационных кампаний. Пока либералы не будут изгнаны из главенства митингов на проспекте Сахарова, пролетариат будут пихать перед собой пехотой одни буржуи против других, чтобы и далее эксплуатировать недра и рабочий класс РФ, как пихают, пинают они его же, пролетариат же в Советском прошлом. Знай своё место, пёс, - слава Украине, позор СССР!

Алиса очень любит выходить и «вязаться» по навальным призывам и кататься в автозаках с такими же либеральными полудурками (не интересующимися историческими источниками требуемых ими свобод), которые в лице Росгвардии всё ещё фантомно какой-то «совок» и «чекистов» видят – это в защитниках правящего класса, то есть буржуазии, богини либералов. С причинно-следственными связями и них вообще трудно, как и с классовым анализом, - не то что сплетничать. Ибо глупая либеральная накипь ничего иного не несёт в себе, кроме дальнейшего распада и искреннего, влюблённого понимания сепаратизма, отдаления экс-советских республик, уважения к Беловежью как тренду, - ну и пороческий восторг от социального регресса, конечно - вот их стихия. Они и питаются одной энергией распада, в тени гениев социализма - я привёл только один пример, их на полках книжных нынче сотни...

Гнать их надо поганой пролетарской метлой из умов ещё доверяющего им читателя – это работа творческая, сознаю, не только критическая. Но с ней мы вместе справимся, товарищи. Только уж, пожалуйста, запомните, что имена этих идеологических и классовых наших врагов пишутся через запятую, а отнюдь не в разных «лагерях», «патриотическом» и «либеральном».

 



 
Жизнь страны глазами СМИ:
Путин вернул Россию в 90-е (31.05.2020)   |   "Сражались олени и люди..." (09.05.2020)   |   Как я пробирался в Москву, не встречая карантинного сопротивления (14.04.2020)   |   Новочеркасск-1962: мифы, причины, последствия (02.03.2020)   |   Д.Чёрный: Работа писателя исключает работу на государство, особенно на государство буржуазное (29.02.2020)   |  


 



Голосование

Партийные новости

 
31.05.2020
 
Коммунисты Пензы упаковали памятник белочехам в чёрный трупно-мусорный мешок
 
29.05.2020
 
Заявление Президиума Центрального Комитета Объединённой коммунистической партии
 
27.05.2020
 
Дискуссия "Красная волна или саундтрек для вырождения?" (анонс)
 
23.05.2020
 
Мегафоны двадцати турецких мечетей двадцатого мая пропели коммунистическую песню "Белла, чао!"
 
13.05.2020
 
Неофашисты и полицаи не дадут покоя бас-гитаристу "Груп Йорум" и в стамбульской могиле?
 
09.05.2020
 
"Сражались олени и люди..."
 
05.05.2020
 
Московские полицаи отлавливают и сажают в "обезьянник" посмевших отмечать Первомай коммунистов
 
04.05.2020
 
Первомайское обращение ЦК КПГ
 
02.05.2020
 
Александр Кубалов: Многие очень сильно ошибаются, когда думают, что музыка вне политики
 
01.05.2020
 
Красный онлайн-Первомай (трансляция)
 
27.04.2020
 
Письмо Ибрагима Гёкчека, объявившего голодовку за право Grup Yorum выступать в Турции
 
18.04.2020
 
Ноам Хомский: США превратились в центр мирового кризиса
 
17.04.2020
 
Восстание женщин Чили и пандемия
 
14.04.2020
 
Дмитрий Чёрный о левом стоянии и общественном состоянии
 
13.04.2020
 
Мы категорически осуждали и осуждаем геноцидную блокаду Кубы!
 
09.04.2020
 
Долой памятники интервентам! Заявление Челябинского областного комитета ОКП
 
03.04.2020
 
ОКП поддержала заявление коммунистических и рабочих партий "Экстренные меры для защиты здоровья народа и прав трудящихся"
 
31.03.2020
 
ОКП против империализма и коронавируса
 
27.03.2020
 
Коммунисты 67 стран выступили с политическим заявлением в связи с пандемией
 
24.03.2020
 
Выражаем свою солидарность коммунистам Польши и призываем продолжить кампанию солидарности!