Е.Лукьянова. Из выступления на заседании Верховного Суда

12.01.2005

Д.ю.н., профессор юридического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова Е.А.Лукьянова. Из выступления на заседании Верховного Суда.

Если  попытаться сделать общий  вывод о роли ЦИК в том, что  произошло в стране за год, прошедший с 7 декабря 2003 г.,  и о том, как Центральной избирательной комиссии удалось достичь таких потрясающих результатов, то он будет весьма неутешительным.

Для начала, следует сказать о том, что случился парламентский кризис. Дума, по сути, превратилась в штамповальный цех по одобрению законов, написанных в Администрации Президента и в Правительстве. Проекты законов массово «вбрасываются» в палату, ставятся в повестку дня пленарных заседаний с нарушением Регламента, в условиях, когда депутаты вообще зачастую не видят их.  Нарушаются также все процедурные правила их экспертизы, доработки и обсуждения. И, тем не менее, они стремительно продавливаются через палату».

В итоге мы видим движение российского парламента по давно наезженной столетней спирали – от попыток самостоятельно определять направление развития страны к роли послушного придатка исполнительной власти. Из одной крайности в реализации принципа разделения властей - когда законодательная и исполнительная ветви власти не только не считались друг с другом, но и откровенно враждовали между собой - мы бросились в другую, когда эти ветви фактически слились воедино, и существование одной из них (законодательной) утратило свой основной смысл, поскольку она перестала мыслить и действовать самостоятельно. Вспомните дореволюционные государственные думы! История повторяется.

В результате можно констатировать, что нынешнее Федеральное Собрание Российской Федерации – это чрезвычайно слабый парламент, хотя любому непредвзятому наблюдателю ясно, что от такой слабости парламента мало что выигрывает и сама президентская власть. Потому что, как гласит древняя мудрость, опираться можно только на то, что сопротивляется.  На вопрос специалистов о том, нужна ли стране Дума, которая во всем будет согласна с Кремлем, 52% респондентов ответили ясное и однозначное «нет», а еще 33% усомнились в ее необходимости. В подобной ситуации в любой другой стране давно был бы сделан вывод о кризисе парламентаризма. Но в современной России, наоборот, такое положение приветствуется и одобряется большинством политиков. Ученые же вынуждены с грустью отмечать, «что парламентаризм не относится к числу прижившихся атрибутов российской государственности». От чего уходили в 1988, к тому и вернулись через 15 лет.

Хочется задать вопрос, а мог ли быть иным парламент, сформированный в ходе нечестных и несправедливых выборов? При этом ЦИК не сделала ничего, чтобы такое их состояние и оценку не допустить. Более того, используя дефектность (запутанность, коллизионность и пробельность) избирательного законодательства, ЦИК выработала некую абсолютно безответственную и безопасную для себя систему, удобный алгоритм, в котором нормы закона в каждом конкретном случае комбинируются определенным образом в зависимости от политической целесообразности (математики назвали бы этот алгоритм юридической комбинаторикой). Применяя его, ЦИК виртуознейшим образом изыскивает любую возможность уклониться от принятия конъюнктурно невыгодных решений, избегая, таким образом, судебного обжалования своей бездеятельности и уходя от ответственности.

Эта схема (а их даже несколько) заключается в следующем:

В сентябре 2003 г. ЦИК учредила рабочую группу по делам средств  массовой информации и, условно говоря, «скинула» на ее плечи все информационные споры. Но при этом забыла наделить эту группу полномочиями. Решения группы носили всего лишь рекомендательный характер.

При том, что рабочая группа определяла перекосы в информировании как «систематические и намеренные», т.е подпадающие под признаки деяния, предусмотренного ст. 79 Федерального Закона «Об основных гарантиях…», Председатель ЦИК, вместо того, чтобы обращаться  в суд за применением как минимум административных санкций, направлял телеканалам предупредительные письма невнятного содержания - типа: «Ай-я-яй» (мы их зачитывали здесь).

Зато у  ЦИК появились основания утверждать, что она вовсе и не уклонялась от принятия решений. Ведь работала же образованная ею самою рабочая группа.

Письма за подписью кого-либо одного из членов ЦИК, одобренные остальными коллегами в рабочем порядке без протокольного оформления и принятия решения в ответ на обжалование субъектами избирательного процесса нарушений избирательных прав стали постоянной практикой комиссии.

Таким образом, традиционной реакцией ЦИК на заявления о защите избирательных прав стал ненадлежащее оформленный и в строго процессуально смысле вообще ненадлежащий документ, подменяющий собой решение коллегиального государственного органа, каковым является ЦИК. Естественно, что такой документ не принимался судами к обжалованию. Поскольку не являлся ни бездействием, ни решением.

В иных случаяхжалобы перенаправлялись  другим государственным органам (например, в Минпечати). При этом ЦИК действовала по принципу «с глаз долой – из сердца вон». Контроля за рассмотрением жалоб и реагированием на них никакого не велось вопреки прямому предписанию пп. «а» п.9 ст.21 Федерального Закона «Об основных гарантиях…» (аналогичен ему, даже построже сформулирован п.2 ст. 26 Закона «О выборах»). Это ли не способ уклонения от принятия решений?

В третьем случае, воспользовавшись предоставленным ей законом правом толковать порядок применения избирательного законодательства вплоть до издания нормативных актов (п.5 ст.26 Закона «О выборах…»), ЦИК сама себе удобным для себя в каждом конкретном случае образом политически целесообразно истолковывала и трактовала избирательный закон. Я кстати, была руководителем рабочей группы Думы по подготовке проекта  Закона «О нормативных актах» и помню, как буквально с пеной у рта отстаивалось членами ЦИК это весьма сомнительное полномочие Комиссии, хотя большинство специалистов и депутатов возражали против него.

Так вот. Хочется, например, ЦИК считать, что п. 9 ст. 84 Закона «О выборах…» может применять произвольно без учета каких-либо обстоятельств – значит так и будет. А на то, что эти обстоятельства содержатся в других нормах, что они очень четкие, перечень их закрытый – на это наплевать. Потому что в данной конкретной ситуации нужно, чтобы читалось без обстоятельств. Или хочется в другом случае трактовать «замещение государственной должности» не как «переход на другую работу», а как нахождение на этой должности – пожалуйста! Отчего же  не прочитать, раз нужно. Я уже говорила, что Конституционный Суд однажды умудрился прочитать слово «кандидатур» в единственном числе. До сих пор народ недоумевает, как ему это удалось.

Но вот это уже не бездействие со стороны ЦИК, и не уклонение от принятия решений. Это самое настоящее противоправное действие, потому толковать – толкуй, но подменять дух и букву избирательного закона ее никто не уполномочивал.

Но рано или поздно любая схема исчерпывает себя. Я настаиваю на том, что действия ЦИК являлись коллективно-умышленными и противоправными. Что в результате преступного умышленного уклонения ЦИК от принятия своевременных решений (квалифицированного бездействия), которые она обязана была принимать по закону,  в ходе избирательной кампании произошли множественные нарушения избирательных прав граждан, и это повлекло за собой общественно-опасные последствия.

Степень этой общественной опасности высока чрезвычайно. Она сравнима с убийством. Да, собственно, говоря, результат и стал своеобразным убийством. Убийством веры народа во власть, в государство, в возможность своей сопричастности к делам страны, что порождает одно из самых страшных явлений – коллективное равнодушие и коллективную безответственность.

Ведь до чего доходило в процессе? Представители ЦИК, не смущаясь, напрямую манипулировали правовыми нормами, уходили от прямых ответов на вопросы, апеллировали к любым другим правоохранительным органам… Только бы свалить вину на кого угодно. А мы, дескать, что? Мы просто избирательная комиссия. Хотя  в ходе перманентной трансформации избирательного законодательства, происходящей по инициативе и при прямом участии ЦИК, она давно утратила свой общественно-государственный характер и волшебно преобразилась из простого «юридического лица, действующего на постоянной основе» (редакция ФЗОГ 1999 г.) в «федеральный государственный орган» (ст. 21 действующего ФЗОГ). На этом очень активно настаивал Александр Альбертович Вешняков. Я хорошо  помню то заседание комитета по конституционному законодательству Государственной Думы!

И ведь  это не просто какой-то государственный орган, это орган, наделенный законом правоохранительными функциями, поскольку первым и главным его полномочием-обязанностью является «контроль за соблюдением избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и обеспечение соблюдения избирательного законодательства.

Таким образом, деятельность ЦИК в ходе декабрьской избирательной кампании 2003 г. с убедительностью доказывает, что именно ЦИК как раз и является одним из самых «вредных» государственных органов  для основ конституционного строя России, поскольку вопреки предписания закона  твердо стоит на страже практики тотального нарушения избирательных прав граждан и делает все для того, чтобы практика эта как можно глубже укоренялась в государственном мышлении, принося неплохие  политические дивиденды существующей политической элите.

Статьи членов КПРФ и о КПРФ: Пронесенные Зюгановым (11.07.2008)   |   Почему коммунисты Татарстана проиграли президентские выборы? (04.07.2008)   |   Анархо-коммунистическая критика КПРФ (26.06.2008)   |   Зюганов готов воевать с коррупцией по буржуйским правилам, революции ему ни к чему (19.06.2008)   |   КПРФ в Татарстане - остров невезения (16.06.2008)   |

Жизнь страны глазами СМИ: Вялотекущая, русская забастовка на Ярославском направлении РЖД как «соль момента» (18.07.2008)   |   Левое движение в России, международное право и право на восстание (12.07.2008)   |   Питер-ДЧ, ч.2 (10.07.2008)   |   Что надо делать сегодня, чтобы прийти к коммунизму (07.07.2008)   |   Прорыв в "большую" литературу произошел с левого фланга (03.07.2008)   |