Что такое теоретическое классовое сознание пролетариата



    Главная страница
    О нашей организации
    Информационный центр
     Партийные новости
     Online-конференции
     Региональные организации
     Новости страны
     Видео-новости
     Пресс-релизы, официальные документы
     Интервью, выступления
     Статьи
     Аналитика
     Акции
     Выборы
    Акции протеста
    Агитатору (скачай и распечатай)
    Персоналии МОК
    Наша история
    Наши ссылки
    Политпросвещение
    Новые левые
    Народные новости




Рассылка материалов МОК



 
Правда.Инфо
 

 




















Разработка NZVD




Интервью, выступления


Дмитрий Чёрный: «Подробности – бог» в эпоху безбожия


16.07.2016
Беседовал Кирилл Васильев, ОКП.su

 

Мы продолжаем начатый в марте этого года разговор с поэтом, музыкантом, коммунистом Дмитрием ЧЕРНЫМ. Беседуем о левом, коммунистическом взгляде на искусство. Пытаемся разобраться в проблемах свободы, цензуры и творческой самоцензуры в СССР. Говорим об искусстве протеста на постсоветском пространстве. О политическом активизме и партийности.    

 

Когда нерв писателя выставлен под все ветра перемен

- Александр Фадеев в своей предсмертной записке называл Сталина сатрапом, но образованным, а пришедших ему на смену руководителей партии невеждами и говорил, что от них можно ждать еще худшего, чем от Сталина. Вопрос о директивности в искусстве и культуре в социалистическом государстве. Допустимо ли партийное руководство творческими организациями и людьми искусства, даже если руководящие работники разбираются в предмете? На каких принципах должны строиться отношения «общество –художник – власть» в буржуазном и социалистическом государствах?

- Не самый подходящий текст для цитирования – крик отчаяния морально раздавленного, преданного, разгромленного Фадеева. Причём кричал в нём не литературный начальник, а именно писатель, альтруистически прежде отодвинутый им в сторону из-за командирских функций, возложенных на него партией. Это можно сравнить с увольнением школьного учителя, который в несколько поколений учеников вложил свои усилия, знания, надежды. И вот – его ни РОНО, ни райком даже принять, выслушать не хотят, а он ведь привык коллективно мыслить, масштабно… Отворачивались не от «сталиниста»: перестроившиеся под единовластие Хрущёва идеологи отбояривались от пафосного «командарма» литературы, к тому моменту расцеветшей буйно и  широко. Причём благодаря и его, Фадеева, усилиям. Именно в этом новом букете голосов Фадеев не ощущал своего писательского присутствия. И когда его оставили ждать в приёмной – он, сам обычно принимавший в кабинетах, решавший судьбы коллег, снабжавший их по линии «квартирного вопроса», в общем совмещавший идейно-творческую и рутинную работу социалистического писателя, - вот тут-то он и сломался. Как и в случае с самоубийством Маяковского, тут старый, ещё не советский человек в нём задушил советского. Фадеев был великолепен в работе над «Молодой Гвардией», по-настоящему вёл «полевую» работу, жил у матери Олега Кошевого, собирал по крупицам материалы, но самую жуткую часть из них всё же не «перевёл» в свою литературную ткань, пожалел читателя. Можно только догадываться, какая внутренняя трагедийная, причём всенародно-трагедийная начинка тогда проживала в Фадееве.

Работа писателя, а особенно писателя-орговика априорно вредная, и тут «молоко за вредность» не спасает. Поэтому его горькие предсмертные слова – не повод предъявлять претензии «сатрапам». Это повод на примере Фадеева изучить человеческие возможности в управлении литературным процессом, а они оказались не безграничны. Мы видели, как ранее пороки мгновенно сжирали твердокаменных большевиков – того же Ежова, который чекистом и «сатрапом» вовсе не родился, а был рядовым командиром партии. Увы, «сопромат» в ходе бурного социалистического развития только начинали изучать. Поэтому «сгорел на работе» тут звучит вовсе не комично, как из уст Остапа Бендера, а вполне исторически-конкретно. Что пугало Фадеева в новом «раскладе» - мы можем только догадываться, хотя именно тогда-то, по идее, освобождённый от функций орговика, он и мог бы засесть за литературу основательно и неотступно. Но его тревожила стилистическая, а может и идейная его негодность, ненужность родной партии, ведь он успел так близко изучить все приводные механизмы литпроцесса в новых, социалистических условиях. Возможно, пережитое им – то же самое авторское бессилье, что пережил позже Хэмингуэй.

Что касается пресловутой партийности в искусстве… Оказалось, что на смену начитанному, литературно талантливому, но крайне скромному (запрещал издавать свои стихи) эрудиту Сталину действительно пришли недотёпы. Что значит «ждать худшего»? В записке Фадеева сквозит какая-то излишняя капитуляция: что, Сталинские премии вручали сплошь каким-то бесталанным выскочкам, вроде нынешних? Нет. Я, например, сейчас берусь за биографию Всеволода Кочетова, награждённого Сталинской премией за «Журбиных» – потом посватаю её в «Молодую Гвардию», может возьмут в свою ЖЗЛ… Да, Сталин мог, как в случае с другом своим Демьяном Бедным, исполнять функции цензора. И Демьян потом каялся за поставленных у Таирова «Богатырей», но так и не оправился после изгнания из партии, хоть и был потом возвращён. Считать ли это партийной цензурой или случаем «сатрапства»? Да, Сталин на раннем этапе показательно пресёк левый уклон, в тот момент мешавший готовиться к неизбежной войне с рейхом, он ведь мыслил стратегически. Нужна была всенародная история, а не критика одних лишь пороков феодализма. Нужна была опора на прогрессивную часть прошлого, дающая силу и право побеждать классового врага в европейских масштабах, как завещал Ленин, тоже умевший «модифицировать» марксизм сообразно запросам борьбы.

В буржуазном обществе отношения «общество – художник – власть» строятся предсказуемо: ощущая некие настроения писатель их воплощает, чем и становится интересен. Интересен он должен быть массам, поскольку литература рассчитана на тиражность, это тоже массовое искусство, особенно после ударного ХХ века. Но в условиях постсоветских мы видим, что писатели существуют в иной схеме взаимодействия: что-то подслушать у народа, чтобы потом понравиться господам. Не называю фамилий моих собратьев по лит-направлению, они слишком, как говорят, на слуху. Но их парный прилягАнс под Путина порой доставляет мне массу неудобств. Читающие товарищи спрашивают: как же это они смогли? Они же были за революцию, были в «болотные дни» с нами, на Пушкинской, в Горьком (Нижнем Новгороде), скандировали «Россия без Путина»?!. Надеюсь, они ответят им сами, мне надоело за них оправдываться – и лучше книгами ответить. Как стать из нацбольского (антипутинского) Савла околопутинским (околозюгановским) Павлом, как родину, урезанную и сырьевую, - полюбить «какой есть», ну и так далее.

Социализм стирает все сословности и условности: художник напрямую обращается к массам, ему не до интриг в период расширения культурного влияния трудового, именно трудового элемента. Ведь главная проблема бывшего «самого читающего в мире» общества – это сокращение тиражей. Читатель не ищет в новых книгах открытий, новостей, новых голосов. О чём это говорит? О блёклости идей в головах авторов, о вторичности идеологии для них – отражающих будни без амбиций вести, убеждать. Литература только тогда заслуживает внимания общества, когда вырывается в авангард событий, когда нерв писателя выставлен под все ветра перемен. Честный антисоветский реакционер начала девяностых куда интереснее середнячка «левопатриотического» происхождения нулевых годов – именно в силу его энергии заблуждения. Что же касается «идеальной цензуры» и директивности в социалистическом искусстве – это,  конечно, самоцензура, не требующая ни худсоветов, ни уж тем более «ручного управления», как мы на примере Демьяна Бедного поняли. То была превентивная, разовая мера – для того, чтоб самоконтроль в этой сфере интериоризировался без ущерба всем свободам авторским, кроме одной, идеологической. Тут надо быть в строю, а не как Солженицын – мстить за личную отсидку всей стране. Тут должна быть та партийность в искусстве, о которой Ленин писал ещё задолго до Великой Октябрьской социалистической революции.

 

Ничего не достичь без внутреннего единства с трудовым народом

- Судьба литераторов, художников, композиторов, кинорежиссёров, пострадавших в годы Советской власти. Судьбы таких людей как Пильняк, Мейерхольд, Шаламов, Платонов, Мандельштам. Послевоенное осуждение творчества Зощенко и Ахматовой, борьба с «формализмом» в музыке. Твое отношение к этим сложным сюжетам в истории нашей Родины и нашего искусства?

- Изначальная постановка вопроса кривоватая. Что значит «пострадали»? Попы вон тоже себя считают пострадавшими «от советской власти». Висят в монастырских трапезных портреты святомучеников с датами смерти «1937», чтобы с хлебушком «съедалось» это – и не уточняется, что батюшки эти частенько выступали кавалерией на стороне белых, а в монастырях укрывали целые их отряды.

Что, «страдали» одни художники (в широком смысле)? Нет, шла великая классовая борьба на всём земном шаре, её запустил не один Октябрь, а Европа-матушка и Первая мировая, и вполне ожидалась мировая революция: шла перегруппировка сил. Буржуазия перегруппировывала идеологические силы, а художники не жили отдельно от обществ, их породивших. Именно тогда, и особенно в СССР становились важны нюансы в творчестве. Все упомянутые «пострадавшие» не были ни агнцами, ни в чистом виде оппонентами диктатуры пролетариата. Они знали и что такое революция, и что такое контрреволюция – как говорится, оповещение проводилось. У всех весьма разные были траектории попадания в прицел ОГПУ и разные истории пребывания там.

Вторая мировая грядёт, а у нас, почти как в Испании 1936-го и в культуре, и в армии – контрреволюции хоть отбавляй. Внешний натиск растёт, рейх вооружается и приближается, а у нас жидковато внутри. Чтобы понять наш 1937-й, надо прочитать только одну книгу. По иронии судьбы автор книги тоже не устоял на генеральной линии не морального, а практического антифашизма – я о Михаиле Кольцове и его «Испанском дневнике». Вот где подробнейше и предупредительно описано, как излишний демократизм и недотёпство республиканцев в крупных городах привели к поражению прогрессивных сил. Целые посольства (Финляндии, Германии) были забиты вооружёнными франкистами и выступили они дружно в свой час икс, ударили в спину бойцам интербригад и Народного фронта. Причём не забываем, что об этом читал весь СССР. На горьком примере Испании он тогда ощутил, как важны чистки. Превентивные, чтобы не пасть от удара фашиста в спину. Имея внешнюю  поддержку с воздуха, солдатами и оружием итальянских фашистов и немецких нацистов, Франко стал трамплином во Вторую мировую. Мог ли позволить себе СССР, страна-участница войны в Испании, посылавшая туда пароходы с продовольствием, эвакуировавшая забомбленное с «фиатов» и «мессеров» население – мог ли СССР оставить в покое свою родную «пятую колонну», пока фашня рвала труп республики, душила в колыбели зарождавшийся там социализм, расстреливала Долорес Ибаррури?  

Вот откуда, от конкретно-исторических обстоятельств «танцевать» надо и в отношении к «пострадавшим». Мандельштаму, например, весьма накануне ареста чудаковатому, как ранее и Гумилёву, кстати, неоднократно коллеги-поэты намекали, что зарываться, интриговать и заговорничать, читать на каждом перекрёстке свои «обличения» глупо. Фронда и эпатаж морально обречены на данном этапе, адресованы уже не Сталину, не Ленину, не большевикам, а всему советскому народу, всей революции, всей дороге в коммунизм. Ну и как выглядят крылатые мандельштамовские строки - на фоне предвоенной ударной слаженной работы всего передового отряда мирового пролетариата, - это капитулянтское брюзжание про «под собою не чуя страны»?!

Сам не прорастил в себе партийность – вычистят. Ведь «ре-прессия» как термин, рождённый внутри партии, означает лишь ответ на давление, давление извне, давление вражеского класса, которое уже оформляется оружейно, заговорами, фракциями, а не только в стихах и прозах. До ахов ли Ахматовой тут? До дворянствующего ли Зощенко? Про Пильняка ничего не скажу – настолько блёкл.

К формализму в музыке как рок-музыкант я отношусь с большей симпатией, однако если вспоминать именно те реалии – то и музыка была вполне  идеологизированным искусством. Тот же Шостакович и до, и после 7-й легендарной «Ленинградской» симфонии писал так же – послушать хотя бы его 5-ю с явными русско-народными мотивами. Да, лихо монтировал, форсировал, атонировал, экспериментировал, но ощутил чётко миг, когда не эксперимент, а контрнаступление требовалось во всех армиях искусств. Что ж, и эта ясность может замутиться – и Шостакович периода симпатий к джазу и стилягам мне мало интересен. Это при том, что он имел такие привилегии за свой плодовитый гений, каких никогда не имели иностранные композиторы – тот же Рахманинов, например. Квартира в высоченном на тот момент доме в Брюсовом переулке, открытый личный счёт – фактически беспроцентный кредит на любые покупки. Заслужил! Ну, так твори, а не трави – не потрафляй затаённой контре, а веди к коммунизму… Но личные свободы, как известно, разлагают и дезориентируют самые великие умы: ничего не достичь без внутреннего единства с трудовым народом, кредитов не имеющим, кроме главного – в светлом будущем, когда и денег не будет… 

 

Когда идёт подъём масс – просыпаются музы, поются песни, завоёвываются площади             

- Дмитрий, твой «радикальный реализм» в нескольких предложениях – это что? Это стиль, просто форма или форма и содержание одновременно?  И какое у него место в системе координат «право-лево», он где?

- Презрение пределов в видении реальности. «Подробности – бог» в эпоху безбожия. Изначально Манифест радикального реализма являлся на свет как сугубо стилевой, программный, политически индифферентный такой текст. Другое дело, что он рождался в определённом диалоге и как итог стихотворного периода в моей тогда короткой лит-биографии. Радреал рождался как отрицание отрицания – постмодернизма в стихах, брезговавшего реальностью, предпочитавшего «создавать концепции». Но дело оказалось гораздо серьёзнее, и в той «войне» я был не одинок – шаргуновское «Отрицание траура» появилось хоть позже, но на ту же тему. Радреал – это контрудар по деконструкции, «фантастическому реализму», в общем – по тому уже сформировавшемуся литбомонду и диктатуре распада. Да, чуть позже наметились и политические акценты в движении, названном усреднено и условно «новый реализм», но радреал изначально был его провозвестником, авангардом. Изначально, в методах радикального реализма (вместе с манифестом опубликован в книге стихов «Поэма-инструкция бойцам революции», 2001) декларировалась наследственность от соцреализма, но как бы перелётом через провал постмодернизма. Вышел радреал леворадикальным даже в своей среде – новом реализме. Впрочем, тут лучше читать уже конкретную прозу, а не реляции, чтоб разобраться во флангах и тенденциях.

- Говоря о том, за что тебя знала и любила леворадикальная молодежь нулевых – музыке, группам «28 Гвардейцев Панфиловцев», «Эшелон», и Рок-коммуне вообще. Что с этими проектами? Выступать приходится? Что ты думаешь о творчестве группы «Аркадий Коц»? Музыка социального протеста в России и за рубежом. Кем сегодня представлено это, если так можно выразиться, направление и какова степень его влияния в борьбе левых партий и движений?

- Вот как раз этот период, но не сухим текстом манифеста, а романом, я и «итожу» сейчас. Считаю, что этот опыт не был локальным, а весьма ярко отразил не столько субкультурные, а политические сдвиги в России нулевых. Кстати, к «Панфиловцам» я лично отношения не имею – разве что как слушатель. Но, например, когда я слушал «15 ран» (на слова Назыма Хикмета) на втором официальном альбоме 28 ГП, то яростно сожалел, что не мы играем эту песню. Это уже звучал «Эшелон» - как эйдос, если так можно тут выразиться, - чёткая, дисциплинированная  металльность, две бочки и чистый, советский, прорывной вокал. Конечно, после выпадения Ивана Баранова из «Эшелона» пришлось мне одному не легко – но «Песни пьющих Солнце» дозаписали, тираж альбома разошёлся под ноль, как говорится. Новый вокалист, Славка Кяльгин – и идейно человек нашего лагеря, изначально ведший одну из наших коммунитей в ВК.  Кстати, он в армии когда служил на Дальнем Востоке, то «воспитывался» на «Эшелоне» - посему тут и преемственность поколений, как ни крути. Сейчас завершаем концертную комплектацию ДВД – тоже итогового, как роман, в двойной видео-сборник войдут даже телепередачи, в которых мы участвовали в нулевых. В общем стараемся отчётом этим не закрыть старые, а наоборот открыть новые просторы.

Касаемо же крупных концертов – они вообще для всего рока «отговорили». Массовые концерты, митинги-концерты, всегда обязаны приводить к определённым сдвигам в обществе, в сознании собравшихся. Даже в девяностых ещё было время крупных концертов – и не важно, что мессяджем того рок-бомонда был расслабон и потребительство, врастание в капитализм с наркоманским пофигизмом и нескрываемым удовольствием. Эта идея была свежа на российской почве, она привлекала, она ещё непривычно шевелилась в головах, укладывалась там постепенно, ритмично. А вот когда усвоилась и началось её отторжение, – настало наше время, и мы антитезой, наоборот, будили рок-поколение, выросшее на совроке, на ГО, на бунте, но расползшееся уже по новым буржуазным раскладам, офисным этажам общества. Рок-нулевые, боевые нулевые состоялись как яркая, красная антитеза обесцвечиванию, деидеологизации, мумий-троллингу, паразитарной экономике. Хотя и для мейнстрёмного русского рока это было золотое времячко стричь купоны – пипл ещё хавал. Теперь даже хэдлайнеры нашего рок-поколения в Москве набирают от силы полтысячи человек на концерте. Кризис, явный. Но мы по любому зову летим, катим на своих, выступаем. В Туле вот выступили прошлым летом на концерте памяти Высоцкого - «Бандой Махоркина» выступили, это наш новый проект, роккоммунарский сплит-состав экс-Анклава/Эшелона. Год назад, когда, наоборот сюда прилетели из Испании легендарные Nucleo Terco, были рады с ними вместе и  с кировскими Klowns сыграть 9 мая в «Дожде». Сейчас готовимся выступить на трёхдневном фесте с Мытищах (5 августа начнётся). Параллельно ещё размышляем в рамках другого проекта, в который преобразовался мой стартовый, школьный «Отход» - может, помимо итогового альбома ещё что-то запишем, а делаем мы в данной стилистике это очень вкусно в плане арранжировок (я про проект с интригующим названием «1991»).

Об «Аркадии Коце» могу сказать как о хорошей активистской группе, но группе всё же не боевой. Вообще мобильность любых рокеров сейчас на спаде. Вот пишу Кириллу Медведеву, с которым знаком ещё со времён «Вавилона» того же, с конца 90-х – будет вечер «Литературной России», надо б выступить, разбавить славянские мотивы Юрия Назарова да мои тренчания акустические. Нет, отвечает «Аркадий», изучив список ораторов – «мы за диалог со сталинистами и почвенниками, но Байгушев для нас too much». Увы, демократизм демократических социалистов, троцкистов – иногда не на высоте. Хотя им бы там были рады, а государственников-реакционеров надо всегда осаживать «космополитическим» противовесом, коли таковой имеется.

Степень влияния любого рок-двИжа в политикуме  – это степень его участия в массовых акциях. Всё это было в нулевых. Зачастую тот же Эшелон выступал как коллективный организатор гораздо ударнее, чем партии, хотя вырос-то из них, как та же Banda Bassoti, но и мы без партий – босяки, тут есть некий общий цикл, а мы лишь его составляющая. Идёт подъём масс – просыпаются музы, поются песни, завоёвываем площади. Ну а на спаде уходим в подвалы репетировать, пишем не альбомы, а миньоны, сетевой мирок осваиваем. «Враг наступает – мы отступаем», так сказать.  

Дмитрий Чёрный, Алексей Петухов, Егор Махоркин - Тула-2015 

Кто принимает условия игры воцарившихся классов – вряд ли может рассчитывать на понимание «снизу»

- Несколько слов об Украине. В литературно-политическом, так сказать, измерении… Ты хорошо знаком с известным тамошним поэтом Сергеем Жаданом, он даже переводил твои стихи. Изменились отношения с ним после его участия в харьковском противостоянии между антимайданом и майданом на стороне последнего? Как вообще украинская трагедия повлияла на отношения между людьми искусства? Я, конечно, имею ввиду не Вакарчука и Пореченкова, а тех, кто находится вне государственного и коммерческого мейнстрима обеих стран.

Кстати, вот это самое «ощущение масс» у Жадана прекрасно развито. Он участник (хотя бы на уровне моральном) далеко не только последнего майдана. Помню, зимой 2005-го он выступал в Литературном музее у нас на Петровке. Это был единственный раз, когда я, наконец, «врубился» в его сложную постмодернистскую поэзию, до этого – лишь догадывался. Так вот после первого майдана он стал носить зелёную майку с Че и уверенно говорил, что у нас «чуть не случилась революция»: он был и там, в 2004-м, когда Ющенко воцарялся. Увы, так близко, подробно, с экскурсиями по Харькову, как в 1999-м, мы потом не общались – результатом того общения и был его перевод текста из первой моей книги стихов в «Курьере Криубасив».

Своеобразная культурная конвергенция намечалась тогда, в рамках продолжающегося распада СССР, вот такой парадокс. Постмодернизм, верлибр, новоидентичность (не важно какая, но часто замешанная на наркоте и роке) – сближали. Тот фестиваль, что устроил Сергей в родном Харькове, а для российской части «проставился» сам Сорос, назывался «Апокалипсис почнэться звидси». Увы, пророческое название. Правда, апокалипсис и после майдана 2014-го там не начинался, а продолжался. Неонаци убивали антифа, а «совкам» пришлось уйти в подполье… Не шутки уже, вот так идейки сепаратизма, сперва вроде бы даже сближавшие, сулившие многообразие, ассортимент – в момент растащили общество по политическим полюсам. Но прозу Сергея я вдумчиво изучаю, читаю с удовольствием – опять же, «Ворошиловград». Название с ироничным отношением к «совку». Она неплохая, проза его, зрячая, но какая-то спадающая, утихающая от безыдейности.

На первых порах Сергея грела идея «Пепси», он как и многие на «ура» принял Пелевина и всю эту нарко-шифровку «из центра»… Но тренд поймав, как-то застрял в нём. Я не против украиноязычной литературы. Я с ней общался довольно близко, в Днепропетровске в «троичный» период 2008-2010-2012. Но когда она оборачивается внутрь себя, причём, пишется-то в Германии, на некий грант, а награждает за тот же «Ворошиловград» не кто-то, а БиБиСи… Ну, ведь всё же ясно. Кто принимает условия игры воцарившихся классов – вряд ли может рассчитывать на понимание «снизу». Тут никакой разницы нет меж новым реализмом и харьковским постмодернизмом, где индивидуализм и конъюнктурка решают, что писать и издавать. Кстати, плакат с рекламой его выступления в Киеве увидав год назад , обрадовался: звучит, на родине бывает, уже не так печален, престарел и упадочен лицом, как ранее…  

 

Преобразование реальности как цель любого слова

- Политический активизм и, в частности, партийная работа в ОКП мешают или помогат творческой самореализации?

- В своё время Маяковский, решая именно этот вопрос, и не в пользу партийной работы, вышел из Бутырок совершенно другим человеком. Вышел только в поэзию – чтобы не разбрасываться на листовки. Партийность в искусстве, сама революция, социализм и соцреализм в итоге от этого только выиграли. Правда, без настойчивости и дотошности Лили Брик после смерти Маяковского, мы бы не знали того Маяковского, на которого равнялось всё послевоенное поколение поэтов, вскоре назвавшееся шестидесятниками. Мне любая активистская деятельность – в партии, в группе, в газете ли, - не просто помогает, она мой «художественный хлеб», если можно так выразиться. Это зона принятия решений, где ты ощущаешь возможности изменения общества – не просто на собраниях бывая и «просиживая» среднеобывательское время, нет! Это как раз то время, которое может, при повышении уровня синхронности усилий активистов – стать нашим, иным временем, началом времени революции. Тут я немного уже заговорил языком романа, сданного в вёрстку, но из песни слов не выкинешь. Одна из программных максим манифеста радреала – это активность слова, не имеющая границ с действием. Это преобразование самой реальности – как цель любого слова, коль скоро оно издаётся тиражом и отзывается в сознаниях современников.

- Вспоминается диалог между двумя героинями повести Бориса Васильева «Завтра была война». « - Искусство должно будить мысли. – Нет, исккусство должно будить чувства!». Ты с какой героиней согласен? 

- С худенькой, не с героиней Негоды (если у нас перед глазами экранизация – крайне тенденциозная и антисоветская под «фронтовым» героизмом). Мысль первична – другое дело, что мы-то исходим из единства аффекта и интеллекта. И действенная, сильная проза – это больше чем разбуженная мысль. При Ленине явлениями одного порядка стали любовь и революция, а современная проза должна так сжимать, спрессовывать в себе и мысли, и чувства, и жажду действовать в контексте, в направлении прочитанного – чтоб не проигрывать этой формуле, явно обращённой, переданной в наше будущее.    

- Левое движение современной России дождется своих Маяковского и Горького?

- Сперва оно должна проявить себя так, чтобы было о чём писать. Я отчасти выполняю функции летописца в этой небольшой, но чрезвычайно интересной, судьбоносной (на мой инсайдерский взгляд) среде – но это, скорее, плохо, чем хорошо. Движение если двигается – ему никого дожидаться не нужно, и летописцев сдувает ветер истории. Ведь не страницы книг, а знамёна могут быть для него парусами. Нужно чтобы искусство у движения оказывалось в долгу и ставило себе радреАльные задачи – догнать, перегнать, разглядеть!

 



 
Жизнь страны глазами СМИ:
Путин вернул Россию в 90-е (31.05.2020)   |   "Сражались олени и люди..." (09.05.2020)   |   Как я пробирался в Москву, не встречая карантинного сопротивления (14.04.2020)   |   Новочеркасск-1962: мифы, причины, последствия (02.03.2020)   |   Д.Чёрный: Работа писателя исключает работу на государство, особенно на государство буржуазное (29.02.2020)   |  


 



Голосование

Партийные новости

 
31.05.2020
 
Коммунисты Пензы упаковали памятник белочехам в чёрный трупно-мусорный мешок
 
29.05.2020
 
Заявление Президиума Центрального Комитета Объединённой коммунистической партии
 
27.05.2020
 
Дискуссия "Красная волна или саундтрек для вырождения?" (анонс)
 
23.05.2020
 
Мегафоны двадцати турецких мечетей двадцатого мая пропели коммунистическую песню "Белла, чао!"
 
13.05.2020
 
Неофашисты и полицаи не дадут покоя бас-гитаристу "Груп Йорум" и в стамбульской могиле?
 
09.05.2020
 
"Сражались олени и люди..."
 
05.05.2020
 
Московские полицаи отлавливают и сажают в "обезьянник" посмевших отмечать Первомай коммунистов
 
04.05.2020
 
Первомайское обращение ЦК КПГ
 
02.05.2020
 
Александр Кубалов: Многие очень сильно ошибаются, когда думают, что музыка вне политики
 
01.05.2020
 
Красный онлайн-Первомай (трансляция)
 
27.04.2020
 
Письмо Ибрагима Гёкчека, объявившего голодовку за право Grup Yorum выступать в Турции
 
18.04.2020
 
Ноам Хомский: США превратились в центр мирового кризиса
 
17.04.2020
 
Восстание женщин Чили и пандемия
 
14.04.2020
 
Дмитрий Чёрный о левом стоянии и общественном состоянии
 
13.04.2020
 
Мы категорически осуждали и осуждаем геноцидную блокаду Кубы!
 
09.04.2020
 
Долой памятники интервентам! Заявление Челябинского областного комитета ОКП
 
03.04.2020
 
ОКП поддержала заявление коммунистических и рабочих партий "Экстренные меры для защиты здоровья народа и прав трудящихся"
 
31.03.2020
 
ОКП против империализма и коронавируса
 
27.03.2020
 
Коммунисты 67 стран выступили с политическим заявлением в связи с пандемией
 
24.03.2020
 
Выражаем свою солидарность коммунистам Польши и призываем продолжить кампанию солидарности!