Главная опасность для нас после победы революции - расслабиться и стать слишком благодушными



    Главная страница
    О нашей организации
    Информационный центр
     Партийные новости
     Online-конференции
     Региональные организации
     Новости страны
     Видео-новости
     Пресс-релизы, официальные документы
     Интервью, выступления
     Статьи
     Аналитика
     Акции
     Выборы
    Акции протеста
    Агитатору (скачай и распечатай)
    Персоналии МОК
    Наша история
    Наши ссылки
    Политпросвещение
    Новые левые
    Народные новости




Рассылка материалов МОК



 
Правда.Инфо
 

 




















Разработка NZVD




Интервью, выступления


Дмитрий Чёрный: «Подробности – бог» в эпоху безбожия


16.07.2016
Беседовал Кирилл Васильев, ОКП.su

 

Мы продолжаем начатый в марте этого года разговор с поэтом, музыкантом, коммунистом Дмитрием ЧЕРНЫМ. Беседуем о левом, коммунистическом взгляде на искусство. Пытаемся разобраться в проблемах свободы, цензуры и творческой самоцензуры в СССР. Говорим об искусстве протеста на постсоветском пространстве. О политическом активизме и партийности.    

 

Когда нерв писателя выставлен под все ветра перемен

- Александр Фадеев в своей предсмертной записке называл Сталина сатрапом, но образованным, а пришедших ему на смену руководителей партии невеждами и говорил, что от них можно ждать еще худшего, чем от Сталина. Вопрос о директивности в искусстве и культуре в социалистическом государстве. Допустимо ли партийное руководство творческими организациями и людьми искусства, даже если руководящие работники разбираются в предмете? На каких принципах должны строиться отношения «общество –художник – власть» в буржуазном и социалистическом государствах?

- Не самый подходящий текст для цитирования – крик отчаяния морально раздавленного, преданного, разгромленного Фадеева. Причём кричал в нём не литературный начальник, а именно писатель, альтруистически прежде отодвинутый им в сторону из-за командирских функций, возложенных на него партией. Это можно сравнить с увольнением школьного учителя, который в несколько поколений учеников вложил свои усилия, знания, надежды. И вот – его ни РОНО, ни райком даже принять, выслушать не хотят, а он ведь привык коллективно мыслить, масштабно… Отворачивались не от «сталиниста»: перестроившиеся под единовластие Хрущёва идеологи отбояривались от пафосного «командарма» литературы, к тому моменту расцеветшей буйно и  широко. Причём благодаря и его, Фадеева, усилиям. Именно в этом новом букете голосов Фадеев не ощущал своего писательского присутствия. И когда его оставили ждать в приёмной – он, сам обычно принимавший в кабинетах, решавший судьбы коллег, снабжавший их по линии «квартирного вопроса», в общем совмещавший идейно-творческую и рутинную работу социалистического писателя, - вот тут-то он и сломался. Как и в случае с самоубийством Маяковского, тут старый, ещё не советский человек в нём задушил советского. Фадеев был великолепен в работе над «Молодой Гвардией», по-настоящему вёл «полевую» работу, жил у матери Олега Кошевого, собирал по крупицам материалы, но самую жуткую часть из них всё же не «перевёл» в свою литературную ткань, пожалел читателя. Можно только догадываться, какая внутренняя трагедийная, причём всенародно-трагедийная начинка тогда проживала в Фадееве.

Работа писателя, а особенно писателя-орговика априорно вредная, и тут «молоко за вредность» не спасает. Поэтому его горькие предсмертные слова – не повод предъявлять претензии «сатрапам». Это повод на примере Фадеева изучить человеческие возможности в управлении литературным процессом, а они оказались не безграничны. Мы видели, как ранее пороки мгновенно сжирали твердокаменных большевиков – того же Ежова, который чекистом и «сатрапом» вовсе не родился, а был рядовым командиром партии. Увы, «сопромат» в ходе бурного социалистического развития только начинали изучать. Поэтому «сгорел на работе» тут звучит вовсе не комично, как из уст Остапа Бендера, а вполне исторически-конкретно. Что пугало Фадеева в новом «раскладе» - мы можем только догадываться, хотя именно тогда-то, по идее, освобождённый от функций орговика, он и мог бы засесть за литературу основательно и неотступно. Но его тревожила стилистическая, а может и идейная его негодность, ненужность родной партии, ведь он успел так близко изучить все приводные механизмы литпроцесса в новых, социалистических условиях. Возможно, пережитое им – то же самое авторское бессилье, что пережил позже Хэмингуэй.

Что касается пресловутой партийности в искусстве… Оказалось, что на смену начитанному, литературно талантливому, но крайне скромному (запрещал издавать свои стихи) эрудиту Сталину действительно пришли недотёпы. Что значит «ждать худшего»? В записке Фадеева сквозит какая-то излишняя капитуляция: что, Сталинские премии вручали сплошь каким-то бесталанным выскочкам, вроде нынешних? Нет. Я, например, сейчас берусь за биографию Всеволода Кочетова, награждённого Сталинской премией за «Журбиных» – потом посватаю её в «Молодую Гвардию», может возьмут в свою ЖЗЛ… Да, Сталин мог, как в случае с другом своим Демьяном Бедным, исполнять функции цензора. И Демьян потом каялся за поставленных у Таирова «Богатырей», но так и не оправился после изгнания из партии, хоть и был потом возвращён. Считать ли это партийной цензурой или случаем «сатрапства»? Да, Сталин на раннем этапе показательно пресёк левый уклон, в тот момент мешавший готовиться к неизбежной войне с рейхом, он ведь мыслил стратегически. Нужна была всенародная история, а не критика одних лишь пороков феодализма. Нужна была опора на прогрессивную часть прошлого, дающая силу и право побеждать классового врага в европейских масштабах, как завещал Ленин, тоже умевший «модифицировать» марксизм сообразно запросам борьбы.

В буржуазном обществе отношения «общество – художник – власть» строятся предсказуемо: ощущая некие настроения писатель их воплощает, чем и становится интересен. Интересен он должен быть массам, поскольку литература рассчитана на тиражность, это тоже массовое искусство, особенно после ударного ХХ века. Но в условиях постсоветских мы видим, что писатели существуют в иной схеме взаимодействия: что-то подслушать у народа, чтобы потом понравиться господам. Не называю фамилий моих собратьев по лит-направлению, они слишком, как говорят, на слуху. Но их парный прилягАнс под Путина порой доставляет мне массу неудобств. Читающие товарищи спрашивают: как же это они смогли? Они же были за революцию, были в «болотные дни» с нами, на Пушкинской, в Горьком (Нижнем Новгороде), скандировали «Россия без Путина»?!. Надеюсь, они ответят им сами, мне надоело за них оправдываться – и лучше книгами ответить. Как стать из нацбольского (антипутинского) Савла околопутинским (околозюгановским) Павлом, как родину, урезанную и сырьевую, - полюбить «какой есть», ну и так далее.

Социализм стирает все сословности и условности: художник напрямую обращается к массам, ему не до интриг в период расширения культурного влияния трудового, именно трудового элемента. Ведь главная проблема бывшего «самого читающего в мире» общества – это сокращение тиражей. Читатель не ищет в новых книгах открытий, новостей, новых голосов. О чём это говорит? О блёклости идей в головах авторов, о вторичности идеологии для них – отражающих будни без амбиций вести, убеждать. Литература только тогда заслуживает внимания общества, когда вырывается в авангард событий, когда нерв писателя выставлен под все ветра перемен. Честный антисоветский реакционер начала девяностых куда интереснее середнячка «левопатриотического» происхождения нулевых годов – именно в силу его энергии заблуждения. Что же касается «идеальной цензуры» и директивности в социалистическом искусстве – это,  конечно, самоцензура, не требующая ни худсоветов, ни уж тем более «ручного управления», как мы на примере Демьяна Бедного поняли. То была превентивная, разовая мера – для того, чтоб самоконтроль в этой сфере интериоризировался без ущерба всем свободам авторским, кроме одной, идеологической. Тут надо быть в строю, а не как Солженицын – мстить за личную отсидку всей стране. Тут должна быть та партийность в искусстве, о которой Ленин писал ещё задолго до Великой Октябрьской социалистической революции.

 

Ничего не достичь без внутреннего единства с трудовым народом

- Судьба литераторов, художников, композиторов, кинорежиссёров, пострадавших в годы Советской власти. Судьбы таких людей как Пильняк, Мейерхольд, Шаламов, Платонов, Мандельштам. Послевоенное осуждение творчества Зощенко и Ахматовой, борьба с «формализмом» в музыке. Твое отношение к этим сложным сюжетам в истории нашей Родины и нашего искусства?

- Изначальная постановка вопроса кривоватая. Что значит «пострадали»? Попы вон тоже себя считают пострадавшими «от советской власти». Висят в монастырских трапезных портреты святомучеников с датами смерти «1937», чтобы с хлебушком «съедалось» это – и не уточняется, что батюшки эти частенько выступали кавалерией на стороне белых, а в монастырях укрывали целые их отряды.

Что, «страдали» одни художники (в широком смысле)? Нет, шла великая классовая борьба на всём земном шаре, её запустил не один Октябрь, а Европа-матушка и Первая мировая, и вполне ожидалась мировая революция: шла перегруппировка сил. Буржуазия перегруппировывала идеологические силы, а художники не жили отдельно от обществ, их породивших. Именно тогда, и особенно в СССР становились важны нюансы в творчестве. Все упомянутые «пострадавшие» не были ни агнцами, ни в чистом виде оппонентами диктатуры пролетариата. Они знали и что такое революция, и что такое контрреволюция – как говорится, оповещение проводилось. У всех весьма разные были траектории попадания в прицел ОГПУ и разные истории пребывания там.

Вторая мировая грядёт, а у нас, почти как в Испании 1936-го и в культуре, и в армии – контрреволюции хоть отбавляй. Внешний натиск растёт, рейх вооружается и приближается, а у нас жидковато внутри. Чтобы понять наш 1937-й, надо прочитать только одну книгу. По иронии судьбы автор книги тоже не устоял на генеральной линии не морального, а практического антифашизма – я о Михаиле Кольцове и его «Испанском дневнике». Вот где подробнейше и предупредительно описано, как излишний демократизм и недотёпство республиканцев в крупных городах привели к поражению прогрессивных сил. Целые посольства (Финляндии, Германии) были забиты вооружёнными франкистами и выступили они дружно в свой час икс, ударили в спину бойцам интербригад и Народного фронта. Причём не забываем, что об этом читал весь СССР. На горьком примере Испании он тогда ощутил, как важны чистки. Превентивные, чтобы не пасть от удара фашиста в спину. Имея внешнюю  поддержку с воздуха, солдатами и оружием итальянских фашистов и немецких нацистов, Франко стал трамплином во Вторую мировую. Мог ли позволить себе СССР, страна-участница войны в Испании, посылавшая туда пароходы с продовольствием, эвакуировавшая забомбленное с «фиатов» и «мессеров» население – мог ли СССР оставить в покое свою родную «пятую колонну», пока фашня рвала труп республики, душила в колыбели зарождавшийся там социализм, расстреливала Долорес Ибаррури?  

Вот откуда, от конкретно-исторических обстоятельств «танцевать» надо и в отношении к «пострадавшим». Мандельштаму, например, весьма накануне ареста чудаковатому, как ранее и Гумилёву, кстати, неоднократно коллеги-поэты намекали, что зарываться, интриговать и заговорничать, читать на каждом перекрёстке свои «обличения» глупо. Фронда и эпатаж морально обречены на данном этапе, адресованы уже не Сталину, не Ленину, не большевикам, а всему советскому народу, всей революции, всей дороге в коммунизм. Ну и как выглядят крылатые мандельштамовские строки - на фоне предвоенной ударной слаженной работы всего передового отряда мирового пролетариата, - это капитулянтское брюзжание про «под собою не чуя страны»?!

Сам не прорастил в себе партийность – вычистят. Ведь «ре-прессия» как термин, рождённый внутри партии, означает лишь ответ на давление, давление извне, давление вражеского класса, которое уже оформляется оружейно, заговорами, фракциями, а не только в стихах и прозах. До ахов ли Ахматовой тут? До дворянствующего ли Зощенко? Про Пильняка ничего не скажу – настолько блёкл.

К формализму в музыке как рок-музыкант я отношусь с большей симпатией, однако если вспоминать именно те реалии – то и музыка была вполне  идеологизированным искусством. Тот же Шостакович и до, и после 7-й легендарной «Ленинградской» симфонии писал так же – послушать хотя бы его 5-ю с явными русско-народными мотивами. Да, лихо монтировал, форсировал, атонировал, экспериментировал, но ощутил чётко миг, когда не эксперимент, а контрнаступление требовалось во всех армиях искусств. Что ж, и эта ясность может замутиться – и Шостакович периода симпатий к джазу и стилягам мне мало интересен. Это при том, что он имел такие привилегии за свой плодовитый гений, каких никогда не имели иностранные композиторы – тот же Рахманинов, например. Квартира в высоченном на тот момент доме в Брюсовом переулке, открытый личный счёт – фактически беспроцентный кредит на любые покупки. Заслужил! Ну, так твори, а не трави – не потрафляй затаённой контре, а веди к коммунизму… Но личные свободы, как известно, разлагают и дезориентируют самые великие умы: ничего не достичь без внутреннего единства с трудовым народом, кредитов не имеющим, кроме главного – в светлом будущем, когда и денег не будет… 

 

Когда идёт подъём масс – просыпаются музы, поются песни, завоёвываются площади             

- Дмитрий, твой «радикальный реализм» в нескольких предложениях – это что? Это стиль, просто форма или форма и содержание одновременно?  И какое у него место в системе координат «право-лево», он где?

- Презрение пределов в видении реальности. «Подробности – бог» в эпоху безбожия. Изначально Манифест радикального реализма являлся на свет как сугубо стилевой, программный, политически индифферентный такой текст. Другое дело, что он рождался в определённом диалоге и как итог стихотворного периода в моей тогда короткой лит-биографии. Радреал рождался как отрицание отрицания – постмодернизма в стихах, брезговавшего реальностью, предпочитавшего «создавать концепции». Но дело оказалось гораздо серьёзнее, и в той «войне» я был не одинок – шаргуновское «Отрицание траура» появилось хоть позже, но на ту же тему. Радреал – это контрудар по деконструкции, «фантастическому реализму», в общем – по тому уже сформировавшемуся литбомонду и диктатуре распада. Да, чуть позже наметились и политические акценты в движении, названном усреднено и условно «новый реализм», но радреал изначально был его провозвестником, авангардом. Изначально, в методах радикального реализма (вместе с манифестом опубликован в книге стихов «Поэма-инструкция бойцам революции», 2001) декларировалась наследственность от соцреализма, но как бы перелётом через провал постмодернизма. Вышел радреал леворадикальным даже в своей среде – новом реализме. Впрочем, тут лучше читать уже конкретную прозу, а не реляции, чтоб разобраться во флангах и тенденциях.

- Говоря о том, за что тебя знала и любила леворадикальная молодежь нулевых – музыке, группам «28 Гвардейцев Панфиловцев», «Эшелон», и Рок-коммуне вообще. Что с этими проектами? Выступать приходится? Что ты думаешь о творчестве группы «Аркадий Коц»? Музыка социального протеста в России и за рубежом. Кем сегодня представлено это, если так можно выразиться, направление и какова степень его влияния в борьбе левых партий и движений?

- Вот как раз этот период, но не сухим текстом манифеста, а романом, я и «итожу» сейчас. Считаю, что этот опыт не был локальным, а весьма ярко отразил не столько субкультурные, а политические сдвиги в России нулевых. Кстати, к «Панфиловцам» я лично отношения не имею – разве что как слушатель. Но, например, когда я слушал «15 ран» (на слова Назыма Хикмета) на втором официальном альбоме 28 ГП, то яростно сожалел, что не мы играем эту песню. Это уже звучал «Эшелон» - как эйдос, если так можно тут выразиться, - чёткая, дисциплинированная  металльность, две бочки и чистый, советский, прорывной вокал. Конечно, после выпадения Ивана Баранова из «Эшелона» пришлось мне одному не легко – но «Песни пьющих Солнце» дозаписали, тираж альбома разошёлся под ноль, как говорится. Новый вокалист, Славка Кяльгин – и идейно человек нашего лагеря, изначально ведший одну из наших коммунитей в ВК.  Кстати, он в армии когда служил на Дальнем Востоке, то «воспитывался» на «Эшелоне» - посему тут и преемственность поколений, как ни крути. Сейчас завершаем концертную комплектацию ДВД – тоже итогового, как роман, в двойной видео-сборник войдут даже телепередачи, в которых мы участвовали в нулевых. В общем стараемся отчётом этим не закрыть старые, а наоборот открыть новые просторы.

Касаемо же крупных концертов – они вообще для всего рока «отговорили». Массовые концерты, митинги-концерты, всегда обязаны приводить к определённым сдвигам в обществе, в сознании собравшихся. Даже в девяностых ещё было время крупных концертов – и не важно, что мессяджем того рок-бомонда был расслабон и потребительство, врастание в капитализм с наркоманским пофигизмом и нескрываемым удовольствием. Эта идея была свежа на российской почве, она привлекала, она ещё непривычно шевелилась в головах, укладывалась там постепенно, ритмично. А вот когда усвоилась и началось её отторжение, – настало наше время, и мы антитезой, наоборот, будили рок-поколение, выросшее на совроке, на ГО, на бунте, но расползшееся уже по новым буржуазным раскладам, офисным этажам общества. Рок-нулевые, боевые нулевые состоялись как яркая, красная антитеза обесцвечиванию, деидеологизации, мумий-троллингу, паразитарной экономике. Хотя и для мейнстрёмного русского рока это было золотое времячко стричь купоны – пипл ещё хавал. Теперь даже хэдлайнеры нашего рок-поколения в Москве набирают от силы полтысячи человек на концерте. Кризис, явный. Но мы по любому зову летим, катим на своих, выступаем. В Туле вот выступили прошлым летом на концерте памяти Высоцкого - «Бандой Махоркина» выступили, это наш новый проект, роккоммунарский сплит-состав экс-Анклава/Эшелона. Год назад, когда, наоборот сюда прилетели из Испании легендарные Nucleo Terco, были рады с ними вместе и  с кировскими Klowns сыграть 9 мая в «Дожде». Сейчас готовимся выступить на трёхдневном фесте с Мытищах (5 августа начнётся). Параллельно ещё размышляем в рамках другого проекта, в который преобразовался мой стартовый, школьный «Отход» - может, помимо итогового альбома ещё что-то запишем, а делаем мы в данной стилистике это очень вкусно в плане арранжировок (я про проект с интригующим названием «1991»).

Об «Аркадии Коце» могу сказать как о хорошей активистской группе, но группе всё же не боевой. Вообще мобильность любых рокеров сейчас на спаде. Вот пишу Кириллу Медведеву, с которым знаком ещё со времён «Вавилона» того же, с конца 90-х – будет вечер «Литературной России», надо б выступить, разбавить славянские мотивы Юрия Назарова да мои тренчания акустические. Нет, отвечает «Аркадий», изучив список ораторов – «мы за диалог со сталинистами и почвенниками, но Байгушев для нас too much». Увы, демократизм демократических социалистов, троцкистов – иногда не на высоте. Хотя им бы там были рады, а государственников-реакционеров надо всегда осаживать «космополитическим» противовесом, коли таковой имеется.

Степень влияния любого рок-двИжа в политикуме  – это степень его участия в массовых акциях. Всё это было в нулевых. Зачастую тот же Эшелон выступал как коллективный организатор гораздо ударнее, чем партии, хотя вырос-то из них, как та же Banda Bassoti, но и мы без партий – босяки, тут есть некий общий цикл, а мы лишь его составляющая. Идёт подъём масс – просыпаются музы, поются песни, завоёвываем площади. Ну а на спаде уходим в подвалы репетировать, пишем не альбомы, а миньоны, сетевой мирок осваиваем. «Враг наступает – мы отступаем», так сказать.  

Дмитрий Чёрный, Алексей Петухов, Егор Махоркин - Тула-2015 

Кто принимает условия игры воцарившихся классов – вряд ли может рассчитывать на понимание «снизу»

- Несколько слов об Украине. В литературно-политическом, так сказать, измерении… Ты хорошо знаком с известным тамошним поэтом Сергеем Жаданом, он даже переводил твои стихи. Изменились отношения с ним после его участия в харьковском противостоянии между антимайданом и майданом на стороне последнего? Как вообще украинская трагедия повлияла на отношения между людьми искусства? Я, конечно, имею ввиду не Вакарчука и Пореченкова, а тех, кто находится вне государственного и коммерческого мейнстрима обеих стран.

Кстати, вот это самое «ощущение масс» у Жадана прекрасно развито. Он участник (хотя бы на уровне моральном) далеко не только последнего майдана. Помню, зимой 2005-го он выступал в Литературном музее у нас на Петровке. Это был единственный раз, когда я, наконец, «врубился» в его сложную постмодернистскую поэзию, до этого – лишь догадывался. Так вот после первого майдана он стал носить зелёную майку с Че и уверенно говорил, что у нас «чуть не случилась революция»: он был и там, в 2004-м, когда Ющенко воцарялся. Увы, так близко, подробно, с экскурсиями по Харькову, как в 1999-м, мы потом не общались – результатом того общения и был его перевод текста из первой моей книги стихов в «Курьере Криубасив».

Своеобразная культурная конвергенция намечалась тогда, в рамках продолжающегося распада СССР, вот такой парадокс. Постмодернизм, верлибр, новоидентичность (не важно какая, но часто замешанная на наркоте и роке) – сближали. Тот фестиваль, что устроил Сергей в родном Харькове, а для российской части «проставился» сам Сорос, назывался «Апокалипсис почнэться звидси». Увы, пророческое название. Правда, апокалипсис и после майдана 2014-го там не начинался, а продолжался. Неонаци убивали антифа, а «совкам» пришлось уйти в подполье… Не шутки уже, вот так идейки сепаратизма, сперва вроде бы даже сближавшие, сулившие многообразие, ассортимент – в момент растащили общество по политическим полюсам. Но прозу Сергея я вдумчиво изучаю, читаю с удовольствием – опять же, «Ворошиловград». Название с ироничным отношением к «совку». Она неплохая, проза его, зрячая, но какая-то спадающая, утихающая от безыдейности.

На первых порах Сергея грела идея «Пепси», он как и многие на «ура» принял Пелевина и всю эту нарко-шифровку «из центра»… Но тренд поймав, как-то застрял в нём. Я не против украиноязычной литературы. Я с ней общался довольно близко, в Днепропетровске в «троичный» период 2008-2010-2012. Но когда она оборачивается внутрь себя, причём, пишется-то в Германии, на некий грант, а награждает за тот же «Ворошиловград» не кто-то, а БиБиСи… Ну, ведь всё же ясно. Кто принимает условия игры воцарившихся классов – вряд ли может рассчитывать на понимание «снизу». Тут никакой разницы нет меж новым реализмом и харьковским постмодернизмом, где индивидуализм и конъюнктурка решают, что писать и издавать. Кстати, плакат с рекламой его выступления в Киеве увидав год назад , обрадовался: звучит, на родине бывает, уже не так печален, престарел и упадочен лицом, как ранее…  

 

Преобразование реальности как цель любого слова

- Политический активизм и, в частности, партийная работа в ОКП мешают или помогат творческой самореализации?

- В своё время Маяковский, решая именно этот вопрос, и не в пользу партийной работы, вышел из Бутырок совершенно другим человеком. Вышел только в поэзию – чтобы не разбрасываться на листовки. Партийность в искусстве, сама революция, социализм и соцреализм в итоге от этого только выиграли. Правда, без настойчивости и дотошности Лили Брик после смерти Маяковского, мы бы не знали того Маяковского, на которого равнялось всё послевоенное поколение поэтов, вскоре назвавшееся шестидесятниками. Мне любая активистская деятельность – в партии, в группе, в газете ли, - не просто помогает, она мой «художественный хлеб», если можно так выразиться. Это зона принятия решений, где ты ощущаешь возможности изменения общества – не просто на собраниях бывая и «просиживая» среднеобывательское время, нет! Это как раз то время, которое может, при повышении уровня синхронности усилий активистов – стать нашим, иным временем, началом времени революции. Тут я немного уже заговорил языком романа, сданного в вёрстку, но из песни слов не выкинешь. Одна из программных максим манифеста радреала – это активность слова, не имеющая границ с действием. Это преобразование самой реальности – как цель любого слова, коль скоро оно издаётся тиражом и отзывается в сознаниях современников.

- Вспоминается диалог между двумя героинями повести Бориса Васильева «Завтра была война». « - Искусство должно будить мысли. – Нет, исккусство должно будить чувства!». Ты с какой героиней согласен? 

- С худенькой, не с героиней Негоды (если у нас перед глазами экранизация – крайне тенденциозная и антисоветская под «фронтовым» героизмом). Мысль первична – другое дело, что мы-то исходим из единства аффекта и интеллекта. И действенная, сильная проза – это больше чем разбуженная мысль. При Ленине явлениями одного порядка стали любовь и революция, а современная проза должна так сжимать, спрессовывать в себе и мысли, и чувства, и жажду действовать в контексте, в направлении прочитанного – чтоб не проигрывать этой формуле, явно обращённой, переданной в наше будущее.    

- Левое движение современной России дождется своих Маяковского и Горького?

- Сперва оно должна проявить себя так, чтобы было о чём писать. Я отчасти выполняю функции летописца в этой небольшой, но чрезвычайно интересной, судьбоносной (на мой инсайдерский взгляд) среде – но это, скорее, плохо, чем хорошо. Движение если двигается – ему никого дожидаться не нужно, и летописцев сдувает ветер истории. Ведь не страницы книг, а знамёна могут быть для него парусами. Нужно чтобы искусство у движения оказывалось в долгу и ставило себе радреАльные задачи – догнать, перегнать, разглядеть!

 



 
Жизнь страны глазами СМИ:
Голос Долорес (22.01.2018)   |   Живая "мёртвая жизнь". О романе "Времявспять" (06.01.2018)   |   2018-й: между "Болотной" и "Поклонной" (02.01.2018)   |   "Эшелон", при желании, может показать зубы (29.11.2017)   |   Капсула-1980 (28.11.2017)   |  


 



Голосование

Партийные новости

 
17.01.2018
 
Антифашистское шествие в Москве памяти Стаса и Насти (анонс)
 
13.01.2018
 
Презентация книги Леонида Развозжаева «Тюремные Университеты» (анонс)
 
06.01.2018
 
Живая "мёртвая жизнь". О романе "Времявспять"
 
02.01.2018
 
2018-й: между "Болотной" и "Поклонной"
 
22.12.2017
 
Компартия Греции выразила солидарность с шахтерами Караганды
 
11.12.2017
 
Д.Чёрный: День победы величайшего Будущего над убогим прошлым
 
10.12.2017
 
Обращение казахстанского рабочего профсоюза «Жанарту» к Федерации профсоюзов Республики Казахстан
 
06.12.2017
 
Поздравляем Сейтказы Матаева с обретением свободы!
 
29.11.2017
 
"Эшелон", при желании, может показать зубы
 
28.11.2017
 
Вышел на свободу другоросс Щука, устроивший в Свердловске акцию "Ельцин, гори в аду!"
 
25.11.2017
 
К столетию Николая Тряпкина, сбор средств
 
21.11.2017
 
Комсомолец Денис Попов против декоммунизатора Дмитрия Энтео (анонс дискуссии)
 
09.11.2017
 
Обращение Рабочего Фронта Латвии к латвийским трудящимся
 
05.11.2017
 
В Казахстане подпольно вышел сборник материалов к 100-летию Великого Октября
 
03.11.2017
 
Международная научная конференция "Революция: историко-философское осмысление" (программа)
 
31.10.2017
 
8-й творческий конкурс на премию Левого Фронта им. Демьяна Бедного завершится на демонстрации 7-го ноября
 
21.10.2017
 
Встреча сторонников Левого Фронта в Ленинграде (анонс)
 
17.10.2017
 
Интернациональное мероприятие ЦК КПГ, посвященное 100-летию Великой Октябрьской социалистической революции
 
14.10.2017
 
Алмазбек Атамбаев продолжает обличать клан Назарбаевых
 
11.10.2017
 
Лидеру нефтяников Мангистауской области Нурбеку Кушакбаеву в назарбаевских застенках исполнилось 35