Однажды Геннадий Андреевич обнаружил у себя на теле одну неприятную, и даже можно сказать, постыдную болезнь.
Дело было после русской бани, когда Геннадий Андреевич осматривал свое мужественное тело. Надо сказать, что баню он как патриот посещал исключительно русскую, других не признавал. И даже будучи в загранпоездках, моясь в неприятных буржуазных условиях, всегда клал рядом березовый веник, который напоминал ему о Родине.
Так вот, сначала Геннадий Андреевич, оборотясь к зеркалу, долго не мог понять, что это такое. Он никогда этого не видел, и болезнями вообще редко болел, чаще страдал русской хворью, которую финны приписывают себе и называют «кохмела». Но это была не «кохмела».
Как назло, ни одного доктора, даже ветеринарного, в команде Геннадия Андреевича не было. Но он все равно решил посоветоваться с товарищами.
Товарищи из Президиума долго разглядывали это место, а потом предложили все вместе зализать до полной гладкости.
Товарищи из ЦКРК, наоборот, настаивали, чтоб выжечь каленым железом.
Но Геннадия Андреевича больше мучило, что это, нежели как от этого избавиться. И он обратился к Русскому Православному Собору.
Собор приспустил ему порты, долго цокал языком, даже пытался ковырнуть пальцем. Но определить не мог…
И тут где-то в дальних рядах соратников обнаружился… Ну этот самый… Еврей. Как затесался, никто не знает. Сидел тихо, а тут вылез:
- Это неотроцкизм у вас, Геннадий Андреевич!
Такой вот мерзкий сионист оказался.
И Президиум, и ЦКРК, и Русский Православный Собор даже речь потеряли от такой наглости. Но по здравом размышлении пришли к выводу, что действительно – неотроцкизм. И занесли в протокол, вынесли Постановление ЦКРК, приняли Решение Президиума, а Русский Православный Собор отметился всенощным бдением.
Однако ж, что делать? Ведь средство от этой постыдной болезни одно, проверенное – ледоруб!
«Ну, хоть не по голове», - подумалось Геннадию Андреевичу.